online

Владимир Набоков, Павел Флоренский. Память будущего

ЛИТЕРАТУРА

В этом году в Санкт-Петербурге в издательстве Ивана Лимбаха вышла занимательная книга «Я/сновидения Набокова». Составителем и комментатором выступил Геннадий Барабтарло. Впервые читателю стал доступен дневник сновидений прославленного писателя с комментариями и статьей одного из крупнейших исследователей творчества Набокова.

14 октября 1964 года Набоков начал любопытный эксперимент. В течение восьмидесяти дней он записывал свои сны, следуя инструкциям британского философа Джона У. Данна. Цель состояла в том, чтобы проверить теорию: более позднее по времени событие находит отражение в более раннем сне. В дневнике Набоков записал 64 сна (и последующие дневные эпизоды) на 118 карточках.
Сам Геннадий Барабтарло в предисловии пишет: «В снах Набокова выделяли провидческий характер, как будто есть что-то новое в том, иные сны (как будто) предсказывают будущее. Между тем оригинальность и ценность этой гипотезы состоит прямо в обратном: в текущих событиях, предсказывающих прошлое в той зоне, которую можно назвать вслед за Флоренским соприкосновением мира видимого и невидимого, — в зоне сновидений. В сущности, «Предсказание прошлого» могло бы быть удачным названием этой книги. Я же предпочел настоящее двусмысленное название, ибо оно послужило толчком для всего замысла».

Книга в одной из частей излагает теорию Джона Данна о серийном Времени, сопоставляя его с современным, но тогда еще не опубликованным исследованием Павла Флоренского, и описывает эксперимент Набокова, основанный на предпосылке и указаниях, взятых им из книги Данна. Литературовед пишет, что до XX века в научном сознании явление, которое описывает Данн, находилось бы в прямом противоречии с принятым взглядом на время, узаконенным неоспоримыми физическими понятиями. Два мира — рациональный и иррациональный. А что если они не разъединены? Ни Набоков, ни Данн не могли знать, что в то самое время, когда Данн проводил свой эксперимент, который повторит писатель, Павел Флоренский предпринял глубокое и совершенно оригинальное исследование этой темы в обширной работе «Иконостас» (1919-1922), впервые напечатанной посмертно, как и большинство его работ. Павел Александрович Флоренский (18882-1937) — священник Русской православной церкви, богослов, ученый, поэт и инженер, происходивший из древнего рода карабахских армян (Мать — Ольга (Саломэ) Павловна Сапарова (Сапарьян) начал свой труд о теологии иконы рассмотрением динамики времени во сне. Отправной пункт Флоренского тот же, что и Данна: сновидения происходят в той области, где может лежать ключ к основной загадке мира, в котором мы живем, к его главному структурному условию и измерению — времени.

Во время эксперимента Данн ищет доказательство того, что его предсказательные сны не ненормальны и не свойственны ему одному. Но указывает на незамеченный прежде аспект времени, общий для всех людей, а именно что время способно двигаться и вспять. Он также замечает, что людям свойственно забывать свои сны по пробуждении или «не замечать связи с последующим, относящимся ко сну явлением». Иногда в памяти всплывают отрывки старых снов: они могут скрывать правдоподобное объяснение феномена дежа вю, цепочки явлений, виденных во сне, но начисто забытых, покуда они не происходят в действительности, иногда годы спустя.

В свою очередь Павел Флоренский пишет: «Так в исповедании веры мы именуем Бога «Творцом видимых и невидимых». Но эти два мира соприкасаются. Однако их взаимное различие так велико, что не может не встать вопрос о границе их соприкосновения…Как же понимать ее?»

Флоренский продолжает: «Сон — вот первая и простейшая, т.е в смысле нашей полной привычки к нему, ступень жизни в невидимом. Пусть эта ступень есть низшая, по крайней мере всего бывает низшей; но и сон, даже в диком своем состоянии, невоспитанный сон, — восторгает душу в невидимое и дает самым нечутким из нас предощущение, что есть и иное, кроме того, что мы склонны считать единственной жизнью. И мы знаем: на пороге сна и бодрствования, при прохождении промежуточной между ними области, этой границы их соприкосновения, душа наша обступает сновидениями».

Далее автор книги пишет о том, что учение Флоренского с ее поразительным выводом дополняет и разъясняет теорию Данна, лежащую в основе эксперимента Набокова, который сам доказал, что время может идти от будущего к прошлому, от следствий к причинам. На его выводы также повлияло учения Флоренского об обратной перспективе пространства-времени.

Геннадий Барабтарло приводит пример: в 1939 году Набоков пишет жене из Лондона в Париж, что видел очень яркий сон, в котором его друг Илья Фондаминский сообщает, что его только что известили по телефону о смерти Ходасевича. Это было написано 9 июня; Ходасевич умер 14-го, и хотя он находился в больнице с половины мая, ничто как будто не предвещало столь скорого конца до операции, сделанной через четыре дня после того как Набоков видел его во сне за сотни миль от Парижа.

22 ноября 1964 года в 3.15 утра Набоков видел такой сон.

«Какая-то аудитория во время импровизированного представления или репетиция лекции. Мой отец сидит за столиком на возвышении и что-то читает и обсуждает. Между мною и сценой несколько человек. Я неотрывно записываю за ним. Моя мать сидит среди четырех или пяти человек впереди. Теперь отец объясняет один пункт. Я понимаю и одобряю его, и, откашливаясь немного слишком громко, пытаюсь записать его довод как можно полнее. Вдруг он обращается ко мне со сцены — я киваю, полагая, что он хочет сделать возражение, которое я предвидел; но вместо этого он говорит мне: «Даже если тебе скучно, ты бы мог из приличия сидеть тихо». Я глубоко обижен и отвечаю (тщательно выбирая русские слова и произнеся их с достоинством): «Я думаю, что твое замечание совершенно несправедливо. Я слушаю внимательно и с огромным интересом». Встаю и собираюсь уйти, надеясь, что он окликнет меня. Но слышу позади голос отца, продолжающего речь несколько тише. В кружочке света мне видится завтрашний утренний разговор с ним — воображаю его в бежевом халате. Не обращать внимания на случившееся? А если он упомянет? Останавливаюсь на философском решении — подобный случай произошел в одном из моих сновидений, — что время покажет (любопытно, что я видел себя во сне воображающим будущее и смутно вспоминающим прошлое и что чувство будущего, чувство времени, ясно, хотя и не до конца продуманное, существовало в моем сознании, т. е. я отчетливо осознавал степень различия действительности между сонным видением и сонным предвидением). Странно, что отец, который всегда был так добродушен и весел, в моих снах всегда хмур и угрюм».

Отец Набокова был убит в своего рода аудитории (в зале Берлинской филармонии, где бывали публичные лекции) в марте 1922 года пулей, предназначенной для Павла Милюкова.

В лекциях «Пределы гносеологии» Флоренский называет это явление парамнезией: «…формально говоря, есть память будущего, как есть и память прошедшего, обе связанные с их порядком во времени, но переносящие прошедшее и будущее, с их характеристикою во времени, в настоящее».

Валерия Олюнина

Поделиться ссылкой:




Комментарии к статье


Top
%d такие блоггеры, как: