online

Слава и трагедия рода Дро

МАРГО ГУКАСЯН

Дро – Драстамат Кана­я­н

Дро – Драстамат Кана­я­н

В Ленинакане, возле стены нашего дома стояли разложенные в ряд камни. Их облюбовали женщины, которые собирались там в тихие ве­чер­ние часы, садились на эти камни, как на скамьи и вели неторопливую беседу. Никто из про­хо­дящих по тротуару, по ту сторону низкого забора нашего двора, не мог проскользнуть мимо их внимательного взгляда. Частенько перед их глазами, медленными шагами про­хо­дила дородная женщина. Тогда одна из сидящих вполголоса говорила на ухо соседке: «Это сестра Дро».

Остальные, поднимая головы, вновь тихонько, почти шёпотом, произносили: «Гляди, гляди, вон идёт сестра Дро…».

Кем был Дро, почему его имя не произносили вслух, а только тайком, со страхом, на ухо друг другу…

Прошли десятки лет…

В процессе написания мною «Свидетельства» случилось так, что на моём пу­ти мне дваж­ды повстречалось имя издавна удостоенного моего восторга Дро – Драстамата Кана­я­на, выдаю­щей­ся личности, нашего отважного полководца, воевавшего за армянскую землю и одержавшего на этом поприще победу. Беседы, про­те­кав­шие во вре­мя этих двух встреч, тоже были окутаны неописуемой атмосферой страха. Страха – силь­ного и про­дол­жительного, которого и сегодня невозможно избежать. После первой встречи родился очерк «Фаянсовая посуда Дро», а после второй… попробую описать.

***

Я постучалась в дверь, за которой когда-то проживал один из ярких потомков рода Ка­на­янов, Хачатур Канаян, чей отец, Мкртыч был братом отца Дро. Теперь в этом доме про­жи­­вают дочь Хачатура, певица Асмик Канаян (1919 года рождения) и её сын Жирайр (рож­дённый в 1949 году). Жирайр выбрал для себя литературную фамилию Арутюнянц–Канаянц. Он давно собирался сделать это, однако дед Хачатур запрещал, говоря: «Не хватит, мы из-за фамилии Канаян попали в тяжёлое положение, и ты туда же…». Тем не менее, пришло время, когда стало возможным громогласно гордиться фамилией Канаян.

Жирайр получил музыкальное, а затем и филологическое образование. Он сочинил ряд песен и мини­а­тюр для фортепьяно, писал стихи, статьи, делал переводы. Несомненно, он мог бы со­вершить большее, если бы не те, угнетающие душу времена и обусловленная этим атмосфера, в которой он рос.

Шкафы, столы и стулья, стоящие в просторной комнате, а также и те, что видны через рас­кры­тые двери, – в соседней комнате, на балконе, – завалены и заставлены книгами, папками, конвертами…

Это всё материалы, на основании которых Жирайр собирается подтвердить существование фундаментального вклада представителей выдающегося, как он сам говорит, способного рода Канаянов и доказать это фактами. Более того, он намеревается дополнить историю, поведав, каким несправедливым и жестоким преследованиям подверглись эти талантливые личности по причине принадлежности к фамилии Канаян.

Выявить истину, поставить в известность об этом сегодняшнюю молодёжь – вот единственное средство борьбы против злодеяний.

Ознакомившись, хотя и бегло, с собранными материалами я говорю: «Вас можно назвать ка­на­я­­новедом. – Канаянцеведом, – поправляет он, – буква ц в фамилии должна стоять на своём месте».

На мой вопрос о том, имеются ли у него материалы об истоках рода Канаянов, он отвечает: «Я собрал сведения если не обо всех, то о многих достойных потомках, начиная с 1828 года, с Игдыра, куда они прибыли из селения Афтван, что в уезде Салмаст губернии Атрпатакан.

***

Хачатур Мкртычевич Канаян

Хачатур Мкртычевич Канаян

Сколько ни смотри на висящие на стенах фотографии, всё равно взгляд вновь прико­вы­ва­ется к ним. Типичные представители армянской интеллигенции: с красивыми, благород­ны­ми чертами, открытым и чистым взглядом. Эти лица выразительно говорят о глубокой образованности их представителей.

Хачатур Мкртычевич Канаян. После окончания Эчмиадзинской академии Геворгян (в 1905 году), в тече­ние нескольких десятков лет преподавал в Вагаршапате, Ереване, Игдыре, Тифлисе (Тбилиси). Читал лекции в ереван­с­ком государственном университете и педаго­ги­чес­ких институтах. Его научные исследования, а также труды, посвящённые языковой художественности про­из­ве­дений Аветика Исаакяна, представляют собой одну из блестящих страниц армян­с­кой фило­ло­гии. Грачья Ачарян, за всю свою долгую жизнь лишь один раз был оппо­нен­том науч­ной диссертации, и это была кандидатская диссертация Хачатура Канаяна на те­му «Язык стихотворений и словарь поэмы «Абу-Лала Маари»Аветика Исаакяна» [1].

Относительно этой работы Ачарян даже опубликовал рецензию[2], которая была одной из всего нескольких написанных им рецензий. Не щедрый на похвалу Ачарян высоко оценил этот труд, подчеркнув способности и творчество их автора.

Надо признать, что оценка Ачаряна была исключительной. И это в то время, когда этот выдающийся языковед только что вышел из подвалов НКВД, сохранив в своём сердце печать оскорбления, нанесённого армянскому народу.

Не прошло и года, как в ноябре 1941-го перестало что-то выходить из-под пера Хачатура Канаяна. Умолкает и его весомое слово в армянских вузах.

Каким образом такое может произойти со страстным творцом? А всё очень просто: он – двоюродный брат Дро, и поэтому его отправляют в ссылку в Северный Казахстан.

Пять потерянных лет в жизни видного учёного. Ему вменялась обязанность сторожить огород в каком-то забро­шен­ном месте, в Северном Казахстане. И этого тоже недостаточно – его пытаются склонить к шпионству. «Вы обратились не по адресу, – вот таким был его ответ на это. – Разве Вы не двоюродный брат Дро? – Вот именно потому, что я двоюродный брат Дро, а он – честный человек, я и не могу выполнить ваше требование».

И так – до 1946 года. Физические и душевные мучения, перенесённые им, эхом отозвались в сердцах его родных. Однако, невзирая на это, Хачатур продолжал своё дело на благо народа, за что был удостоен звания профессора, награждён орденом Трудового Красного знамени, медалью имени Абовяна, и то не один раз, а дважды.

Жирайр говорит: «Тюрьма и ссылка перемежались получением должностей, званий и орденов. А знаете, почему? Чтобы все силы выжать, до последней капли».

…На стене висит большой фотомонтаж. На нём фотопортреты выпускниц 1911 года Тифлисского женского пансиона благородных девиц Овнанян со своими учителями и выдающимися деятелями армянской культуры: Степанос Малхасянц, Дереник Демирчян, Хачатур Канаян, Армен Тигранян и другие, а также Хачатур Абовян и Хримян Айрик.

***

Члены кафедры Одесского Университета ("Новороссийского") с Офтальмологической клиникой Медицинского факультета – справа налево: сидят 2-й – Сергей Селиванович Головин: основатель и первый заведующий (1903-1911), 3-й – Владимир Петрович Филатов [второй заведующий (1911-1956)], стоят: 1-й – Гайк Мкртычьевич (Никитович) Канаянц [основатель и первый заведующий  кафедрой с Офтальмологической клиникой Ереванского Медицинского Университета (1925-1935)]),  2-й – Иван Алексеевич Кобозев   Фотография 26 января 1909г. (фотограф Г.М. Руссо)

Члены кафедры Одесского Университета («Новороссийского») с Офтальмологической клиникой Медицинского факультета – справа налево:
сидят 2-й – Сергей Селиванович Головин: основатель и первый заведующий (1903-1911),
3-й – Владимир Петрович Филатов [второй заведующий (1911-1956)],
стоят: 1-й – Гайк Мкртычьевич (Никитович) Канаянц [основатель и первый заведующий кафедрой с Офтальмологической клиникой Ереванского Медицинского Университета (1925-1935)]),
2-й – Иван Алексеевич Кобозев
Фотография 26 января 1909г. (фотограф Г.М. Руссо)

Гайк Мкртычевич[3] Канаян. Обучался в Военно-медицинской академии Петербурга, окончил в 1905 году ме­­дицинский факультет Одесского университета, удос­то­ившись в 1906 году звания «Лекарь» и степени «Лекарь с от­ли­чием». Он был одним из по­мощников основателя кафедры оф­тальмологии и глазной кли­ни­ки Одес­ского университета, С. Головина, среди дру­гих по­мощ­ников числился и Филатов. На род­ной зем­ле его деятельность началась с создания оф­таль­мо­ло­гического отделения в Ере­ван­с­кой боль­ни­це № 2. Затем на медицинском фа­куль­те­те Ереванского уни­вер­си­те­та им была ос­но­вана ка­фед­ра офтальмологии и глазная кли­ни­ка. Он является первым лектором по офтальмологии в Армении. Первому «Курсу глазных болезней» на армянском языке, мы обязаны Гайку Канаяну, который перевёл его с русского языка. Мы обязаны ему также за разработку армянской офтальмологической терминологии.

Лекарь с отличием, Гайк Канаян, является автором многочисленных изобретений, одно из ко­­­торых – операция по поводу трихиаза[4] верхнего века, внедрённая теперь уже во много­чис­лен­­ных клиниках мира. В начале XX века (особенно в 20-30-е годы) в Армении были рас­про­стра­нены инфекционные заболевания глаз, в частности, трахома, против которой вместе со своими малочисленными помощниками вёл борьбу Гайк Канаян. Но можете себе представить, что до сегодняшнего дня его именем не названы ни кафедра, ни клиника, созданные им. А сколько воды утекло… Хотя бы это было сделано в качестве компенсации за ту огромную несправедливость, когда в 1935 году его принудили отказаться от руководства и кафед­рой, и клиникой, мотивируя всё тем же: его родством с Дро.

***

1883 год. Старший сын Мкртыча – Степан, окончил академию Геворгян. Для углубления своих знаний он направился в Европу, избрав для себя интересную про­грам­му обучения: по одному семестру в каждом из знаменательных университетов Германии – в городах Тюбинген, Мюнхен, Штутгарт, Берлин…, а также в Дорпате, после в Греции – в Афинах. Везде он посе­щал историко-филологические и языковые слушания. Какой багаж знаний, которыми он со­би­рал­ся щедро одарить свой народ!

Ещё до возвращения на родину он создал своё первое произведение «Об армян­с­ком вопросе», написанное по-немецки (Берлин, 1890 г.), а в 1902 году в соавторстве с германским армяноведом Ф.-Н.Финком выпустил первый учебник нового восточно-ар­мян­ского литературного языка на немецком языке. Кстати, Финка армянскому языку обучил Сте­пан Канаян. Можете представить себе, как много мог дать молодому поколению своего народа обла­датель такого богатства знаний. Чем и стал он заниматься, начиная с 1891 года, и до…

Он преподавал в Эчмиадзинской академии Геворгян, в Тифлисской школе Нерсисян, в епархиальной школе Шуши и в других учебных заведениях. Результатом работы его проницательной мысли явились ценные тру­ды, в том числе, посвящённые бессмертным образцам армянского эпоса. В 1936 году в Иерусалиме за исследование выявленного им эпоса «Каджанц тун (Аршакуник)» – «Династия храбрецов (Аршакиды») – он был удостоен литературной премии «Егише Дурян».

Степан Канаян работал заведующим книгохранилищем в академии Геворгян. В 1919 году в Ереване он основал Государственное народное книгохранилище (ныне Национальная библиотека) Армении. Однако в 1922 году его уволили с должности заведующего, что причинило ему немало страданий.

Племянник Степана – Жирайр, убеждён, что справедливость когда-нибудь востор­жест­вует, и книгохранилище (библиотека) будет носить имя своего создателя.

…1936 год. Автомашина НКВД каждое утро дежурила у дверей дома Степана Канаяна. Он ведь оставался двоюродным братом Дро. Степана уводили на допрос. Говорили: «Вы должны оказать помощь Советской власти». Он отвечал: «Я каждый день помогаю». Возвращаясь домой, сразу спешил расспросить дочь Грету, нет ли новостей от Хачатура, Гайка. Он страшно боялся за жизнь своих братьев.

Атмосферу жестокости и страха, тяжёлые душевные переживания трудно было прео­до­леть человеку, чей мозг и душа приобрели утончённость в Эчмиадзинской академии и университетах Европы. В 1937 году он скончался.

***

Всё-таки рассказ следовало бы начать с Карапета Канаяна, сына Агахана. Последний приходился Дро дядей. С того самого Карапета, который в 1889 году вместе с небольшой экспедицией поднялся на вершину Арарата. До появления Дро, до советизации Армении, об этом упоминалось в различных газетах («Ардзаганк» и дру­гих). Однако впоследствии данный факт был благополучно предан забвению, во из­бе­жа­ние упоминания фамилии Канаян. И только в 1982 году об этом вновь вспомнили, на сей раз – в книге Пиона Акопяна «Восхождение».

***

Как не упомянуть Ардварда – четвёртого сына Мкртыча Канаяна, того, что учился в Эриванской мужской гимназии, в московском Лазаряновском институте, и в 1904 г. был студентом юридического факультета Одесского университета. В институте вместе с Амазаспом Амбарцумяном, Гайком Хачатуряном, Погосом Макинцяном, Цолаком Ханзадяном и Ваганом Тер-Григоряном (Терян) он создал литературный кружок, журнал «Студиум». Ардвард вместе с Рубеном Канаяном, Ваганом Хачатуряном и Паруйром Арутюняном (литературный псевдоним – Липарит Аветисян)[5] в 1905 году создали первое периодическое издание Сурмалу: подпольный сатирический еженедельник «Содом–Гоморр» (печатали на гектографе).

Вспоминая время совместной учёбы, когда ещё не в достаточной степени был раскрыт поэтический дар Теряна, Погос Макинцян свидетельствовал, что намного способнее него считался Ардвард Канаян, который, состоя в рядах Соц.-дем. партии, пал жертвой в пору еврейского погрома в Одессе. Это было в 1905 году, когда ему было всего 21. Ещё один Канаян, талантливая личность и борец за свободу…

***

Старшего сына Хачатура Канаяна тоже звали Ардвард (его назвали так в честь упомянутого выше сына Мкртыча Канаяна). Он был архитектором, учеником Нико­га­йо­са Буниатяна и Александра Таманяна, в 1936-39 годы был сослан в Ташкент, будто бы за то, что являлся организатором шовинистических и националистических бесед, в то время как единственной причиной была его родственная связь с Дро. По возвращении архитектор работал, творил, построил множество значительных зданий, долгие годы преподавал в Ереванском политехническом институте и в художественном училище имени Фаноса Терлемезяна. Однако кошмарная тень ташкентской ссылки постоянно сопутствовала ему.

***

Другие Канаяны.

Прошу прощения за слово «другие», которое использовано здесь просто для краткости.

Амазасп, сын Ованнеса – другого дяди Дро, был сослан дважды. Место ссылки – Се­вер­ный Казахстан.

Врач Ваандухт Канаян, ассистентка профессора Амбарцума Кечека, в свои 30 лет была сослана в посёлок Сухо-Безводное, в котором целых 18 лет несла наказание за свою несуществующую вину.

О, внучка Агахана – дяди Дро! О, Ваандухт Канаян!

Другие Канаяны!..

***

Сколько людей, пишущих об этих временах, были потрясены происшедшим и испытывали душевные страдания, сталкиваясь с мучениями этих невинных жертв. И я одна из них, я называю эти годы ужасными, чёрными, временем дремучего и беспощадного страха. Каким образом удалось превратить необъятную страну Советов в страну тюрем и ссылок?! Вспоминаю пожилую женщину, которая все годы мучений сконцентрировала на 37-ом, говоря: «Пусть этот проклятый 37-й год уйдёт в прошлое, исчезнет и больше не возвращается никогда». Однако её желание не исполнилось. Мас­со­вая ссылка армян в 1949 году в Алтайский край была не меньшей катастрофой.

Если сегодня и всегда люди не будут настороже, нет никакой гарантии…

Люди, будьте бдительны!

***

Вернёмся к началу.

Итак, я познакомилась с человеком, который всю свою жизнь нёс на себе тяжесть на­си­лия, тирании, и сегодня тоже ощущает её. Этот человек – Жирайр. Внук Хачатура Канаяна, внучатый племянник Дро. Он избрал своеобразный путь для борьбы. Я спрашиваю у него: «Как долго вы собираете материалы? – Уже 27 лет, – отвечает он. – Вначале в наших семьях все Канаяны сохраняли молчание. Упоминание имени Дро было запрещено, не дай Бог кто-то со стороны услышит. А ребёнок ведь чувствует, когда от него что-то прячут или скрывают. Ну а потом, постепенно…».

«На Ваши плечи лёг большой груз, – обращаюсь я Жирайру. – Я сам взвалил на себя эту ношу, хочу восстановить правду. Когда я приступал к сбору материала, узнал, что статьи о Канаянах не будут публиковаться в Армянской энциклопедии. Пошёл к главному редактору, Абелу Симоняну. Он сказал: «Напишите обращение, я с ним пойду к главе редакции – Виктору Амбар­цу­мяну, и стану бороться за восстановление статей о Канаянах». Он искренне хотел, чтобы эти достойные имена присутствовали в энциклопедии. Однако были люди, мешающие этому. По свидетельству Симоняна, среди них были Вардгес Амазаспян, Карлен Даллакян. Жирайр продолжил: «Я отнёс обращение, Абел обрадовался, и не ожидая отклика, распорядился восстановить статьи со всеми фотоснимками. Однако, том ещё не вышел в свет, как место Симоняна занял Макич Арзуманян, который распорядился сократить и объём статей, и количество фотоснимков.

«Позвольте задать ещё один вопрос, – обратилась я к Жирайру, – фактически Дро для вашего рода…». Жирайр, не дав мне продолжить, отчеканил: «Дро для целого большого рода, хоть и не по своей воле, стал по-настоящему стискивающим кольцом. Теперь скажите, пожалуйста, кто, по вашему мнению, из выдающихся Канаянов менее достойный. А то всё время, Дро да Дро. Или спрашивают: «Кем вы приходитесь Дро?». Но ведь по поводу многих Канаянов можно поставить вопрос иначе: «Кем вам приходится Дро?»».

Действительно, мы имеем дело с представителями рода, давшего многочисленные от­вет­­вления, развивавших различные области ар­мян­­ской (и не только армянской) культуры, особенно с конца 19-го века и до окончания 20-го и передававших своё наследие следующим поколениям.

Жирайр должен был выговорить всё, что накопилось в его душе: «Дро, победив турок в бою при Баш-Апа­ране, обеспечил защиту Сардарапата. (Ведь мы могли бы потерять и этот клочок Армении). А разве каждый из выдающихся Канаянов не являлся истинным полководцем в своей сфере: языкознания, литературоведения, литературы, истории, медицины, архитектуры?».

Спрашиваю Жирайра: «Вы уже три десятка лет собираете материалы (около 1000 страниц!), какие чувства вас обуревали, какие переживания были у вас?».

Отвечает: «Вместо того, чтобы оценить геройские поступки человека, называли его врагом народа. Первое страдание было причинено этим. Я переживал из-за Дро, писал письма в ЦК КП Армении, другие инстанции, просил, требовал, чтобы признали, что он – пол­ко­водец, что это он победил в Баш-Апаране; чтобы дали объективную оценку… Слава Богу, теперь его прах на родной земле. Второе, что меня терзает, это то, что родственники Дро не должны оцениваться по «делам Дро», а должны быть переоценены по собственным достоинствам. Между тем, некролог моего деда, Хачатура Канаяна, не опубликовали, хотя это было в 1976 году, и после смерти Сталина уже прошло 23 года…».

***

В последний момент я задалась вопросом: «А что произошло с семьёй Дро? Не нанесло ли его имя удара и по членам его семьи?». «К сожалению, да, это коснулось и их, – отвечает Жирайр. – После отъезда за границу, Дро долго боролся за то, чтобы его жена – Арпеник, и сыновья Сурен и Гурген присоединились к нему. Однако это ему не удалось. Его семья тоже претерпело жестокость ссылки – в России, в окрестности города Омска, где и скончался его сын Сурен. Гурген выжил. У него трое детей. Двое сыновей в России, а дочь, Ирина, то есть внучка Дро – гражданка Армении».

 

Перевела Эринэ Бабаханян

26 февраля 2005 г.

[1] Этим самым Х. Канаян заложил основу научного изучения языка, языкового стиля и словарного запаса армянских писателей.

[2] Ежемесячник Союза писателей Армении «Советакан граканутюн» («Советская литература»), Ер., 1941, № 1, с. 98-99.

[3] В русских источниках – Никитович.

[4] (от греч. trichiasis, thrix – волос), неправильное расположение ресниц (направлены к глазу, раздражают его конъюн­­ктиву и роговицу, вызывают воспаление) вследствие трахомы, язвенного блефарита и др. (Примеч. перевод.)

[5] Выдающийся армянский композитор и пианист Арно Бабаджанян – сын его сестры (Арцвик).

Поделиться ссылкой:




Комментарии к статье


  • aleksandr arutyunyan

    Մարգո Ղուկասյան’ մեծ հայրենասեր, տաղանդաշատ հայուհի, գյումրվա զարդ, գրող-հրապարակախոս։ Մեծ հաճույքով էի կարդում նրա արդիական հոդվածները գյումրվա ,,Բանվոր,,-ում նաև հրաշք Վարդգես Պետրոսյան-ական ,,Գարուն,,-ում։
    Ամաչում ես՛ զննելով այսօրվա լրագրողների աշխատանքը, հատկապես հարցազրույցները մեր ազգի ոչ լավագույն ներկայացուցիչների՛ վարդան ղուկասյան, ռուբեն հայրապետյան, սամվել ալեքսանյաների հետ։ Քծնանքով, խունջիկ-մունջիկ գալով, անմիտ ու հիմար հարցերով նաև բացարձակ ոչ պրոֆեսիոնալ աշխատանքով։ Որտեղ են սովորել մեր այսօրվա լրագրողները? Նրանք զարմանալի համառությամբ չեն ուզում նկատել այն, ինչ կատարվում է այսօր անտերության մատնված իմ Հայրենիքում, արյունաքամված իմ Գյումրիում։ Պատասխանատվություն, խղճի խայթ, ազնվություն, պրոֆեսիոնալ մոտեցում գործին․․․ Ցավոք, առողջ մտքին համապատասխանող վերևում նշված ճշմարտությունները խորթ ու անհասանելի են մեր հայ լրագրողներին նաև հրապարակախոսներին։
    Տիկին Էրինե շնորհակալություն Ձեր աշխատանքի համար, որը հնարավորություն է տալիս ծանոթանալ Կանայանների հայրենասեր և տաղանդավոր տոհմի պատմությանը ոչ հայախոս հայերին նաև․․․
    P.S. Տիկին Էրմինե ինձ շատ է հետաքրքրում որևէ տեղեկություն՛ կապված Պարույր Հարությունյանին (գրական կեղծանունը՛Լիպարիտ Ավետիսյան) Արնո Բաբաջանյանի քեռին։ Մեր տանը՛ Մոսկվայում որպես սրբություն պահպանվում է լուսահոգի Արծվիկի (1 նամակ), Արնոյի(2 նամակ, ֆոտոնկարներով) նաև Հ․ Շիրազի շատ նամակներ՛ հղված լուսահոգի Սեդա Բաբաջանյանին․․․իմ երեխաների լեգենդար, մեծ հայասեր, մեծ հայրենասեր տատիկին․․․
    Ալեքսանդր Գյումրեցի

Top