«Наша Среда online» — Летом 1964 г. дирекция Института археологии и этнографии АН Армении командировала меня в Пятигорск (Ставропольский край, Россия) с целью изучения быта и фольклора живущих там представителей армянского этноса.
Приехав в Пятигорск, я поинтересовалась и узнала, что там есть квартал, где живут карабахские (Арцах) армяне. В те годы Карабах для нас, как арменоведов, был недосягаем. Азербайджанцы не давали армянским археологам возможности проведения там археологических раскопок, так как боялись, что будут выявлены множественные и неоспоримые следы, указывающие на то, что в 1921 г. отданный им прекрасный край является армянской землей.
А меня как фольклориста-этнографа интересовало, когда и откуда они переселились в Пятигорск, каким этнокультурным изменениям подверглись в условиях совместного с местными жителями бытия, сохранили ли верность традициям родины-колыбели и т. д[1].
Арцахские сказители Пятигорска
Среди живших в Пятигорске, в отдельном районе, представителей армянской общины первыми привлекли мое внимание пожилые арцахские женщины, сидевшие у своих домов с прялками в руках, дабы ткасть красочные ковры на основе традиций ковроткачества, сформировавшихся на их родине. Женщины были в своеобразных карабахских национальных нарядах, гармонично сочетающих черный цвет с зеленым и фиолетовым. Налобные украшения этих женщин были усыпаны серебряными монетами, а края рукавов кофты и верхней одежды были покрыты декором из серебра в виде фигурных коконов. Их поясницы украшали серебряные либо матерчатые пояса, придававшие стройность и подтянутость даже престарелым женщинам. С первого же взгляда они произвели на меня неизгладимое впечатление, вселив в меня надежду, что сохранив внешний колорит региона своего происхождения, эти женщины, несомненно, сберегли в душе и сердце завещанные предками духовные ценности.
В беседе с ними выяснилось, что многие из них переселились из Арцаха еще в 1905-1906 гг. в результате татаро-азербайджанских межнациональных столкновений, а в 1921 году новый поток переселенцев из Арцаха был обусловлен тем, что союзное руководство передало Нахиджеван и Арцах Азербайджану, после чего со дня на день ухудшавшееся положение армян способствовало новой волне миграции. Хотя и советская конституция исключала национальную дискриминацию, но фактически армяноненавистническая политика азербайджанцев привела к последовательному переселению армян из Нахиджевана и Арцаха. Многие в поисках работы и более или менее нормальных условий жизни переселились в Баку, Сумгаит, либо в Россию. Обустроенный армянский квартал в окрестностях Пятигорска местные жители называли «Армянским Нью-Йорком».
Еще во второй половине XIX в. в Пятигорске существовала армянская община, была построена армянская церковь св. Таргманчац. Армянское население в основном занималось торговлей.
А во второй половине XX в., в 1964 году, когда я сними познакомилась, арцахские армяне жили там весьма скромно, сохраняя национальное достоинство и верность корням. Они жили консолидированно, избегали смешанных браков, хотя и таковые имели место. Несмотря на то, что их дети ходили в русскую школу, дома по-прежнему разговорным языком оставался мощный арцахский диалект. Мужчины работали на местных фабриках, в колхозах, поэтому моими сказителями в большинстве своем были домохозяйки – женщины 70-90 лет. Исключениe составляли 3-летние сестры-близнецы ‒ Маргарита и Анжела Авагянцы, которые говорили на арцахском диалекте.
В течении 20-и дней научной экспедиции я познакомилась с 12 сказителями – представителями старшего поколения, с уст которых мною был записан публикуемый в данной работе фольклорный материал (100 единиц). Ниже приведены их краткие биографические данные, указаны даты записи и местность проживания.
Живущие в Пятигорске моими сказителями ‒ уроженцами Карабаха (Арцах) были:
Анна Багдасаровна Акопова (род. в 1876 г.), 88 лет,
Матушка Майко (род. в 1897 г.), 67 лет,
Варсеник Погосян (род. в 1904 г.), 69 лет,
Астгик Арутюнян (род. в 1904 г.), 65 лет,
Аревхат Варданян (род. в 1905 г.), 59 лет,
Лусик Саргсян (род. в 1904 г.), 60 лет,
Соня Даниелян (род. в 1904 г.), 60 лет,
Вардануш Григорян (род. в 1904 г.), 60 лет,
Танке (Танкагин) Саргсян (род. в 1903 г.), 61 лет,
Ашхен Мусаеловна Ванилова (род. в 1904 г.), 58 лет,
Маргарита Рубеновна Авагянц (род. в 1961 г.), 3 года,
Анжела Рубеновна Авагянц (род. в 1961 г.), 3 года.
Жанровые и тематические особенности фольклора переселившихся в Пятигорск армян
В течение всего лишь 20-ти дней в армянской общине Пятигорска, насчитывающей около двух тысяч человек, мне удалось собрать фольклорного материала с характерными для него диалектными особенностями[2].
Материалы, являющиеся объектом нашего исследования, носят эпический-повествовательный, лирический и фразеологический характер.
I. Эпическое устное творчество – Волшебные сказки (6), Бытовые сказки (4), Басни (2),
II. Лирическое устное творчество – Колыбельные (10), Любовные песни (20), Свадебный обряд и песня (1), Песни о труде (4), Бытовые и Обрядовые песни (3), Шуточные песни (3), Патриотические и Солдатские песни (10),
III. Фразеологическое устное творчество – Детский лепет (2), Загадки (7), Пословицы (12), Скороговорки (4), Пожелания (5), Благословения (7).
I. В разделе Эпическое устное творчество волшебные и бытовые сказки по своему сюжету и мотивам во многом перекликаются с армянскими народными сказками, распространенными как в Армении, так и в Киликии[3]. В 11-13 веках отток армян из Великого Айка, а также из Арцаха, в Киликию достиг небывалых масштабов[4]. В свете сказанного весьма примечательны следующие сказки: «Мальчик-змей» (Օխց տղան), «Живая вода» (Անմահական ճ րը), «Сказка о трех братьях» (Իրեք ախպոր հէքիաթը), «Дочь царя» (Թաքավերեն ախչիգը), «Охотник Пирум» (Որսորդ Փիրումը) и другие сказки, которые также имеют подобные параллели с армянскими сказками Армении.
Волшебные сказки арцахских армян начинались традиционным зачином «Жили-были» (Իլ լ ա, չիլ լ), однако не всегда заканчивались принятой формулировкой «С неба упало три яблока» (Երկնքից ընկավ երեք խնձոր); развитие сюжета иногда завершалось решительными действиями, к примеру, «Парня привязывали к лошади и отпускали лошадь скакать в чистом поле» (Էն տղեն կապըմ ըն ծիանը հ քյվան, պէց թողնըմ հ րզ կ դաշտերը), либо заканчивали сказки русским выражением «Вот и все» (Վոտ ի վսյո). Несомненно, это было влиянием новой русской среды, дававшей возможность обогатить лексику огромным числом заимствованных слов и выражений, в частности, «момент» (մոմենտ), «стол» (ստոլ), «уже» (ուժե), «компания» (կամպանիա), «кукла» (կուկլա), «как раз» (կակռազ), «приданое» (պրեդանիե), «еле-еле» (յելի—յելի), «магарыч» (մաղարիչ), «караул» (կառաուլ) и т. д. Подобные лексические напластования были закономерным явлением, в особенности для людей, имеющих общий с местным населением быт и языковую культуру и на протяжении длительного времени живущих рядом.
Из бытовых сказок следует выделить сказку «Ответ старца Шах Аббасу» (Հլուվերի պադասխանը Շահ Աբասին). Возвратившись из своих завоевательных походов, Шах Аббас насмехается над старцем, сажающим финиковую пальму, дескать, не успеешь вкусить плод с посаженного дерева, так как смерть поджидает тебя. В ответ на это арцахский старец говорит следующее: «Эй, брат мой, а сейчас позволь мне посмеяться над тобой. Наши деды сажали – мы их ели, а сейчас мы должны посадить, чтобы наши потомки съели» (Ա՛յ, ախպե՜ր, մըհենգ էլ ես ծըծաղըմ քեզ յրա: Մըեր պապերը ծառ ըն տնգալ, մունք բարը կերալ ընք: Մհենգ էլ մունք բիդի տնգինքյ, հանցու մըեր հետագաները օտին).
Записанные нами две басни, как, например, «Скунс и мышь» (Վըեթեսն ու մուկունը), «Тетушка вьетес» (Վըեթես մոքիրը), являют собой известный общеармянский сюжет, только действующие персонажи – представители животного мира – соответствуют особям животного мира Арцаха.
II. Лирическое устное творчество также отличается разнообразием и созвучно общеармянскому. В этом разделе присутствуют колыбельные, любовные, свадебные, обрядовые песни, песни о странничестве и трудовые песни, шуточные, а также патриотические и солдатские песни.
В этих лирических песнях в художественной форме представлены красота родной природы, различные явления повседневной жизни и быта:
| «Քնի՛ր ու աճի՛ր, Շուտ արա, բալես, Կռունկներն էկան, Թողին մըեր երկիրը Սև ամպով պատած։ Քնի՛ր ու աճի՛ր, Դարդերս քշիր, Շուտ արա, բալե՜ս: Հուլունք եմ կապել, Կախել օրոցքից, Քո զար աչքերից Որ հեռու մնա Թշնամու աչքից»: | «Спи и вырастай Поскорей, малыш, Журавли прилетели, Оставили нашу страну Покрытой черным облаком. Спи и вырастай, Горе мое разгони, Поскорей, малыш, Нанизала я бусы, Повесила на люльку твою, Чтоб глаза твои ясные Уберечь от вражеских глаз». |
Весьма интересно, что образ врага нашел отражение и в колыбельной, в которой мать баюкает ребенка, устрашая его образом жестокого хана:
| «Լա՜յ—լա՜յ—լա՜յ արա, քո՛ն իլ, Զելիմ խանը կիկյա՝ քյեզ տանե. Բա՜յ, բալա՜, բա՜յ, կուկլա բալա, Բա՜յ, բալա ջան, բա՜յ, ջա՜ն, բալա՛»: | «Спи сыночек, баю-бай, Спи ты крепко, засыпай, А то Зелим-хан придет И с собою заберет. Спи мой сладкий, Мой красивый, баю-бай». |
Припев этой колыбельной напоминает русскую колыбельную.
А вот образец любовной песни:
| «Նազիկ, Նազիկ, նազ մի՛ անի, Չուխետ քաշի, թոզ մի՛ անի»: | «Назик, милая, уймись, Полноте кокетничать, Лучше платье подтяни, Пыль столбом не поднимай». |
Строки этой любовной песни напоминают строки одной киликийской кесабской[5] танцевальной песни:
| «Ամա՛ն, իշգե՜յն, ծիր վաթանը յօ՞ գըննօ. Շյուդ մը՛ ժգըդվա չախշօրիտ մըրօդ գըննօ»[6]: | «Девушка, где родина ваша? Меньше кривляйся, Подол запылишь». |
А это указывает на то, что они восходят к тем же народным корням.
Арцахские армяне, жившие в Пятигорске, из своих обрядовых песен часто вспоминали традиционную праздничную песню – «Вам счастливой Масленицы, а нам доброй Пасхи» (Ձեզ՝ Բարեկենդան, մեզ՝ բարի Զատիկ), но отмечая эти праздники, они уже не придерживались всех принятых канонов.
Между тем в праздник Вознесения вспоминали и читали отдельные четверостишия, варианты которых есть и в армянском фольклоре:
| «Ախչի, ո՞ւր ես, դուն հուր ես, Ես ծարավ եմ, դուն ջուր ես, Համբարձում օրը ո՞ւր ես, Արի ըստեղ պար բռնենք: Հայլո՛ ջան, հայլո՜, Համբարձում, հայլո՜»: | «Где ты, дéвица? Ты вся – словно пламя. Я жажду воды – Вода – это ты. Праздник сегодня, Так где же ты? Приди, с тобою Мы пустимся в пляс, Айло джан, айло, Амбарцум[7], айло». |
Арцахские армяне с ностальгией вспоминали о том, как в дни этого праздника водили хоровод, сопровождаемый песнями. Они тосковали по этим дням, так как в новой среде, в Пятигорске, таких празднеств уже не устраивали.
Свадебный обряд в узком кругу еще сохранял некоторые традиционные особенности, например, осыпать голову невесты монетами, изюмом и сухофруктами или класть под ноги невесты тарелку, которую ей следовало сломать. Свадебный церемониал сопровождался определенными песнями, к примеру, весьма трогательна песня-прощанье с отчим домом:
| «Վա՜յ, ազի ջա՜ն, տանըմ ըն, Հորաս, մորաս հանըմ ըն, Վա՜յ, ազի ջա՜ն, տանըմ ըն, Ազիզ մորաս հանըմ ըն…»: | «Матушка моя, родная, Уводят меня, Из отчего дома Уводят меня. Матушка моя, родная, От матери дорогой Уводят меня…». |
В Арцахе, когда невеста вступала в дом жениха, в доме зажигали свечи и с песнями выводили ее из дому – навстречу жениху:
| «Վա՜յ, ազի ջա՜ն, աշքդ լ ս, Տղետ պերենք, հարստ պերենք, Եկած պարիկամներէտ աշքը լ ս»: | «Поздравляем тебя, матушка, Вот сын твой, а вот – невестка твоя, Всех родственников-гостей Твоих поздравляем». |
Сказительница Анна Акопова рассказала: «В Арцахе, в доме жениха устраивалось застолье, затем начинали играть музыканты, родственники жениха вручали подарки – предметы мебели и быта, сундук, кувшин. Подарки представлял музыкант, который играл на дхоле[8]. Когда невеста заходила в дом, под ее ногами разбивали тарелку, пили за здоровье сватов, жениха и невесты…».
Песни о труде также были традиционного характера: «Соберись с силами, тяни ярмо, мой бычок!» (Ձիգ տուր, քաշիր, ա՜յ եզո), «Овей меня прохладой, Джейран дорогой!» (Հով արա, Ջեյրան ջա՜ն). Процесс взбивания масла в маслобойке также сопровождался песней – «Мотал[9], мотал, джан мотал!» (Մոթալ, մոթալ, ջա՜ն մոթալ).
Процесс изготовления хлеба насущного связан с тем, что возлюбленный избрал долю скитальчества:
| «Հաց ըմ թըխալ՝ կյարի ա, Իմ յարս սափարի ա, Սափար երթալիդ մըեռնիմ, Խոսքերքդ շաքարի ա»: | «Я хлеб ячменный испекла, Скитальцем стал любимый мой, Жизнь за тебя отдам свою, И здесь и на чужбине, Сладкоречивый мой». |
В одной из частушек, по всей вероятности, говорится о напряженных межнациональных отношениях:
| «Ա՛յ տղա, տոն արի, Վըեններդ շաղովն արի, Էս թաղը ղըլմըղալ ա, Երէ թաղովն արի»: | «Эй, парень, вернись домой, На заре вернись, С росой на ногах: Но в нашем околотке неспокойно, Выбери дорогу Через верхний околоток». |
Арцахские армяне не одобряли скитальчество, особенно, если местное мужское население покидало Арцах, чтобы найти работу в Баку – центре нефтяной промышленности.
| «Ծառի տակը լաքի յա, Իմ յարը Բաքի յա, Բաքվա սարը թող շուռ գա, Գուցե իմ յարը տուն գա»: | «Под деревом грядки разбиты, Возлюбленный мой в Баку. Пускай с лица земли Исчезнут горы Баку И вернется домой мой любимый». |
Среди песен, вошедших в быт арцахских армян Пятигорска, были песни, посвященные колхозной жизни; они исполнялись на литературном языке и полюбились народу:
| «Ծլել է արտս, ծփում է արտս, Կորել է դարդս, ջա՜ն, Եկել է նորը, խնդության օրը, Գյոզալ տրակտորը, ջա՜ն…»: | «Зазеленело поле мое, Колышется поле мое, Забылось горе мое, День новый настал, Радости день, Трактор уж в поле, Трактор – красавец В поле моем». |
К числу песен советского периода относятся песни, посвященные Международному женскому дню 8 марта:
| «Լաչակդ բա՛ց, ա՜յ նանի, Քիթկալդ բա՛ց, ա՜յ նանի, Թող արև տա, չորանա Արցունք ու լաց, ա՜յ նանի: Էնքան չ ն դ կապ մնաց, Տափակել ա, ա՜յ նանի, Քիթ—բերանդ ծռմռվել, Տե՛ս վիճակդ, ա՜յ նանի: Հոկտեմբերը քեզ համար Նոր կյանք բերավ, ա՜յ նանի, Ցուրտ ձմեռը վերացավ, Գարուն դարձավ, ա՜յ նանի: Ականջներդ բա՛ց արա, Էսօր մարտի 8-ն ա, Շաբաշ կանչի, ծափ արա, Կանանց տոնն ա, ա՜յ նանի»: | «Сними платок, Матушка родная, Пусть лица твоего Коснутся солнца лучи И высушат слезы твои. Столько лет перетянут Платком подбородок твой, Искривился аж рот, Искривился аж нос, Ты взгляни на себя, Дорогая! Подарил вам Октябрь Новую жизнь, Зимняя стужа Сменилась весной, Родная моя, дорогая! 8-ое марта сегодня, Ликуй же, танцуй, Шабаш[10] раздавай, Ведь женский праздник сегодня, Моя дорогая!» . |
В этой песне, воспевающей новые жизненные ценности, целая гамма чувств – ощущение реального мира, весеннее пробуждение природы, победа над зимней стужей. Матушку, на которую в традиционном фольклоре возложено множество функций, призывают освободиться от тех деталей одежды, которые скрывают естественное очарование и красоту женщины, чтобы с ликованием встретить весну, пробуждение природы, обновленную жизнь. Народная песня утверждает готовность принять новое, новые жизненные реалии. В ней говорится о пробуждении самосознания патриархальной армянской женщины, о ее неразрывной связи с природой и единении с ней.
Среди армян Пятигорска были распространены также шуточные песни:
| «Քույրիկիս՝ տուփլի, կալոշ, Մայրիկիս՝ կոշիկներ, Իսկ հայրիկիս՝ մի զույգ տրեխ, Էն էլ փոկեր չունենա…»: | «Для моей сестрички – Туфельки, калоши, Маме моей – туфли, Ну а папе – лишь пару Лаптей без завязок…». |
В среде западных армян (в основном константинопольских[11]) эти песни, часто комического содержания, были популярны и у молодежи, в особенности у выходцев из Арцаха.
Живущие в Пятигорске арцахские армяне высмеивали чуждые и неприемлемые для их традиционного образа жизни явления:
| «Կիսլավոդսկի օրիորդները Ժամը տասին ըն զարթնում, Մաշքը կոտրած կատվի նման Ման ըն կյ լի բուլվարում»: | «Барышни Кисловодска Просыпаются в десять утра И разгуливают по бульвару Словно кошки, сломавшие Себе позвоночный хребет…». |
Новая русская среда, новые человеческие взаимоотношения отразились и на их лексике, обогатившейся новыми словами и выражениями – русизмами.
| «Ծիտը ծառին տիտիկ արավ, Ախոտնիկը ուբիտ արավ, Վըեննան փռնավ, դամոյ տարավ, Ժարովնիկում ժարիտ արավ, Նստեց, մի լավ կուշիտ արավ. Ա՜խ, ա՜խ, ա՜խ, ա՜խ, ա՜խ, ա՜խ»: | «Птичка на дерево села, Охотник ее убил, Домой ее забрал, Пожарил в жаровне, Хорошенько поел. Ой, ой, ой, ой, ой, ой!». |
Постепенно в их лексику вошли «охотник», «убить», «домой», «жаровня», «жарить», «кушать» и множество других русских слов. Однако арцахские армяне и не подозревали о том, что тем самым они способствовали языковым заимствованиям и при этом утверждали, что говорят на чистейшем армянском языке.
Хотя и к 1964 г. лексика арцахских армян заметно обогатилась под влиянием русской речи, но им удалось сохранить свою национальную идентичность и достоинство, что нашло художественное воплощение в Патриотических и Солдатских песнях.
В эти дни с уст арцахцев мне удалось записать отрывок из песни, посвященной событиям, имевшими место в Аскеранском ущелье в 1905 г. В песне повествуется о том, как многочисленная конница татар-азеров, с двумя фургонами, груженными трофеями, награбленными в Шуши, дошла до Ходжалу. Так как не было слышно стрельбы, они подумали, что могут спокойно пройти через Аскеранское ущелье, но караулившие в засаде армянские воины, следуя верной стратегии Амазаспа, при содействии Вардана окружили их, сомкнув в кольцо и уничтожив более 200 татар-азеров[12]:
| «Ինչպես կորյուն քաջ Վարդանը, Համազասպը քաջանուն Ասկերանի բերդի միջից Կոտորեցին թշնամուն»: | «Как льва детеныш Отважный Вардан И Амазасп с именем храбрым Из крепости Аскеранской Уничтожили врага». |
Таким образом, с 17 по 21-ое августа 1905 г., благодаря победоносным боям во главе с Амазаспом, силам самообороны Арцаха в Аскеранском ущелье, имевшем важное стратегическое значение, удалось отразить удары противника и пресечь нападение татарских разбойничьих банд на Шуши[13].
Самобытным образцом солдатской песни является также песня, в которой говорится о героическом прошлом армян и о готовности арцахской молодежи умереть за свой народ:
| «Սուսերս տո՛ւր, մայրի՜կ, Մոսինս տո՛ւր, քույրի՜կ, Հանուն ազգիս թե չզոհվեմ, Հապա ինչո՞ւ ծնվեցի ես»: | «Матушка, дай меч мой! Сестрица, дай мне ружье, Если за свой не погибну народ, Зачем же тогда я родился?». |
Особое место в песенном творчестве армян Арцаха занимают песни, созданные в годы Великой Отечественной войны. Они с сарказмом представляли напавших на советскую страну немцев:
| «Նեմե՛ց, նեմե՛ց, կուդա՞ տի, Գիդացել ես, թե Բըդըղորսկը Հավի բուդ ա՞. դե՛ մին նազադ, Բոմբը կտամ կնդազադ»: | «Немец, немец, куда ты? Ты думал, что Пятигорск Это куриные окорочка? А ну назад, Бомбу брошу на башку твою». |
Или:
| «Առավոտյան ժամը ութին Ինձ վայենկոմատ կանչեցին, Վեշ մեշոկը շալակս տվին, Դեպի Կերչը հուղարկեցին: Երբ որ մտանք Կերչի հողը, Սիրտս մտավ մահվան դողը…»: | «В военкомат меня вызвали В восемь утра, Дали в руки рюкзак И отправили в Керчь. Когда я на землю Керчи ступил, Ужас смерти обуял меня». |
В конце этой длинной песни умирающий армянский солдат обращается с просьбой:
| «Ընկերնե՛ր ջան, հավաքվեցեք, Դուդուկները փչիլ տվեք, Գերեզմանիս քարի վրեն Սայաթ—Նովեն երգիլ տվեք»: | «Соберитесь, друзья мои, Пускай зазвучит дудук[14], У могилы моей Спойте песни Саят-Новы[15]». |
Предсмертными словами его были:
| «Չե՛մ մոռանա Մայր Հայաստա՜ն»: | «Мать-Армению я не забуду». |
Ностальгия по Матери-Армении, по своей колыбели – Арцаху всегда сопровождала живших на чужбине арцахских армян, в том числе армян, переселившихся в Пятигорск. Среди них были стихотворцы, создатели и исполнители песен, например, 58-летняя Ашхен Мусаеловна Ванилова. Она слагала стихи и перекладывала их на музыку. В лаконичных строках ее песни – элегии нашли отражение бесчисленные страдания арцахских армян, их вынужденное переселение в другие края:
| «Դ րդոտ, կարոտ էս կյանքի մեջ Տանջվեցինք մունք անհանգիստ, Դաղված, էրված ջիգյարներով Մնացինք մունք անհանգիստ: Մունք շատ մըեծ ցեղ ունեինք, Բոլորին էլ կուրցըրինք. Էկանք—հասանք Պըտիղորսկ, Նեուժե՞լի մունք կարել չընք Հանգիստ մնանք տանջանքից: Բավակա՛ն է, մեր ծնողներն Ինչքա՜ն արյուն թափեցին, Ժողովրդին մեր փչացրին, Մըեզ տնավեր արեցին: Մենք պիտի կռվենք Ինչքան ուժ ունենք, Մեր լո՜խ կորուստները Փառքով ե՛տ բերենք»: | «В исполненной горя, тоски Жизни измучились мы, Обожжена, истерзана, Измучена наша душа. Велик был наш род, Всех потеряли мы, До Пятигорска Теперь мы дошли, Ужели нам не суждено Без мук, спокойно, пожить? Довольно! Сколько крови Родители пролили наши! Они истребили людей наших Лишили нас дома, Сражаться должны мы, Сколько хватит сил, И все потери наши Со славой вернуть!». |
Концовка этой песни, исполненная столь характерного для армян Арцаха оптимизма, озаренная светом будущего, словно молитва, обращенная к Богу, и в то же время пожелание всему человечеству:
| «Թող մեր անգին Հայոց ազգին Էն ուժն ու պատիվն ինի, Որ իլ լ ա հին—հին վախտից, Թող փրկի Տերը սաղ աշխարքին, Լոխ էլ ապրին խաղաղ, երջանիկ»: | «Пусть народу армянскому Бог даст ту силу и честь, Какой они обладали издревле, И пускай весь мир Спасет Господь Бог, Спокойно и счастливо Пускай все живут». |
III. Фразеологическое устное творчество. В этом разделе примечателен записанный мной детский лепет трехлетних сестер-близняшек – Анжелы и Маргариты Авагянц. Когда я спросила у маленькой Анжелы, как ее зовут, то ее ответ был похож на скороговорку:
| «Փըլջմլեցի դեդո Կևանեն ծոռն ըմ, Փըլջմլեցի Ղազարեն ծոռն ըմ, Փըլջմլեցի Անդրեյեն թոռն ըմ»։ | «Я правнучка деда Кевана Из Плджмлеца16, Правнучка Казара Из Плджмлеца, Внучка Андрея Из Плджмлеца». |
А когда я спросила у Маргариты:
| «- Մայրդ որտե՞ղ է աշխատում։ Նա պատասխանեց. — Ռոդդոմը։ — Ի՞նչ է անում։ — Խոխա ա պըռնըմ»: | «- Где работает твоя мама? Она ответила: — В роддоме. — Чем она там занимается? — Дитя ловит». |
Для загадок арцахских армян из Пятигорска характерно то, что они являются художественным отражением животного и растительного мира их родины-колыбели; в загадках в скрытой форме представлены реалии жизни и быта арцахских армян. Особенно уникальна изначальная форма вопроса:
| «Մըեզ մինն օնինքյ` կըկընանչի, Կըծաղկի սիպտակ, կըկյիրմիրի, Ետնան ալ կթուխի»: (Մոշ) | «Есть у нас нечто, Что зеленеет, цветет, Становится белым, Затем краснеет и чернеет». (Ежевика) |
Или:
| «Մըեզ մինն օնինքյ՝ Աշխարքս շոռ ա կյ լիս, Ուր գյ նը կյ մ ա, Տռանը վըեր ընգնըմ»: (Տրեխ) | «У нас есть то, в чем Ходим повсюду, Возвращаемся вечером И у порога снимаем». (Лапти) |
Примечательны поговорки, имеющие аллегорический смысл:
| «Աշխատաձ հացն ա հալալ»: | «Трудом добытый хлеб – честный хлеб». |
Или:
| «Սարը սարին պտահըմ չի, Մարթը մարթին պտահըմ ա»: | «Гора с горой не сходится, Но человек с человеком сходится». |
Или же:
| «Վըչխարէն տմական տըմ չըմ, Քմական մոտէ ա»: | «Не ем курдюк, Ведь он у овцы У задних ног откладывается». |
И наконец:
| «Աշխարքը շոռ ա եկալ՝ Դրախտը ուրան վըեղըմը քթալ»: | «Весь мир исходил – На родной земле рай обрел». |
Поговорки арцахских армян в диалектном воспроизведении, придающем им особый колорит, представляют собой новые местные варианты данного фольклорного жанра.
Весьма оптимистичны благословения:
| «Ազատ, էրգան կյանք ունենաս»: | «Долгой, свободной вам жизни». |
Здесь важна идея приоритетности свободы, столь характерной для свободолюбивых и наделенных оптимизмом арцахцев:
| «Հինչ նեղութին քաշըմ ըս, Վերչըտ բարի թըղ ինի»: | «Пускай все лишенья, Которые пришлось испытать, Завершатся счастливым концом». |
Арцахские армяне обращаются к человечеству с пожеланиями мира и благополучия:
| «Երկրագունդը թըղ բարի ըրազավ ապրի»: | «Пусть мир живет добрыми надеждами». |
Народоведческий материал, записанный мною в 1964 г. с уст представителей переселившихся в Пятигорск армян Арцаха, а также мои наблюдения позволяют заключить следующее:
1. Фольклор армян Арцаха своими корнями восходит к культурным традициям армян Западной Армении и Киликии, что свидетельствует об идентичности их национальных и традициональных истоков, а также об их принадлежности к армянской культуре.
2. Фольклорные реликвии арцахских армян Пятигорска не только разнообразны и многожанровы, но и самобытны по своему характеру.
3. Влияние новой, русской среды Пятигорска 1960-х годов в какой-то мере уже отразилось на их устном народном творчестве.
Доктор филологических наук,
Заслуженный деятель науки Республики Армения,
Ведущий научный сотрудник Института археологии и этнографии
Национальной Академии Наук Республики Армения
[1] Более подробно См.: Свазлян В. Ռուսաստանի հայերի բանավոր ավանդույթի նշխարներ (Դոնի Ռոստով և Պյատիգորսկ). Реликвии устного народного творчества армян России (Ростов-на-Дону и Пятигорск). Relics of the Oral Tradition of the Armenians of Russia (Rostov-on-Don and Pyatigorsk).Ереван, изд.-во Института археологии и этнографии НАН РА, 2020, 288 с. (на арм., русс., англ. яз.).
[2] Диалектные особенности фольклорных первоисточников были уточнены журналистом, поэтом Рубеном Григоряном, который родом из Арцаха.
[3] Цикл волшебных и бытовых сказок Арцаха издавался и до этого: в 5-7 томах научного многотомника «Армянские народные сказки» (Е., 1966-1979), в том числе «Арцах-Утик» (Шуши, Арцах, Гандзак), составители – Назинян, Свазлян, 1973, т. 6 (на арм. яз.).
[4] Свазлян В. Киликия. Устная традиция западных армян. Ереван, изд.-во «Наука» НАН РА, 1994, с. 11-12 (на арм. яз.).
[5] Кесаб – населенный армянами город в Сирии.
[6] Свазлян В., указ. соч., с. 127. Чолакян А. Кесаб. Т. 2, Алеппо, изд.-во «Асфахани», 1998, с. 497-498 (на арм. яз.).
[7] Амбарцум – Вознесение (на арм. яз.).
[8] Дхол – музыкальный инструмент из группы ударных.
[9] Мотал – сыр, который готовят специальным способом и хранят в бурдюке.
[10] Шабаш (провинц. слово) – денежное вознаграждение музыкантов-исполнителей.
[11] Свазлян В. Фольклор константинопольских армян. Ереван, изд.-во «Наука» НАН РА, 2000, с. 427-428 (на арм. яз.).
[12] Степанян Г. Амазасп. Ереван, изд.-во «Лусакн», 2016, с. 110-111 (на арм. яз.).
[13] Там же.
[14] Дудук – армянский музыкальный инструмент из группы духовых.
[15] Саят-Нова – (Арутюн Саядян, род. 1712 г., Тбилиси ‒ 1795, Ахпат) армянский поэт и ашуг, мастер любовной лирики.
[16] Местность.