(Нахичевань-на-Дону, сер. XIX в.)[1]

Статья в формате pdf

«Наша Среда online» — Реформа городского самоуправления стала важной частью комплекса либеральных преобразований 1860–1870-х гг. в России. Ее подготовка и результаты реализации всегда привлекали к себе внимание историков и юристов как в дореволюционный[2], так и советский[3] и постсоветский периоды[4]. Тем не менее авторы традиционно отмечали, что история городского самоуправления в России относится к числу недостаточно изученных тем российской истории[5]. Так, известный специалист по истории городского самоуправления В.А. Нардова указывала на практическое отсутствие исследований по частным, узким вопросам и весьма малое число работ по материалам отдельных городов[6]. Современный исследователь А.И. Куприянов назвал самым большим «белым пятном» истории самоуправления в Российской империи период между Жалованной грамотой городам 1785 г. Екатерины II и Городовым положением 1870 г.[7]

В последние годы появляется множество работ (учебные издания, научные статьи и монографии, а также диссертационные исследования), посвященных организации и деятельности городского самоуправления в отдельных российских городах, одно перечисление которых заняло бы слишком много места в статье. Однако Нахичевани-на-Дону в этом отношении повезло меньше. Даже в фундаментальной монографии В.Б. Бархударяна этой теме было уделено незначительное внимание[8]. Некоторые аспекты проблемы были рассмотрены автором настоящей статьи[9].

Нахичевань-на-Дону — город, основанный в 1779 г. армянами, организованно переселенными из Крымского ханства на Нижний Дон, в качестве центра армянской колонии, — пользовался дарованной Екатериной II внутренней автономией. Управление городом и пятью армянскими селами осуществлялось, согласно их «правам и обыкновениям», армянским магистратом, в котором были сосредоточены хозяйственные, полицейские и судебные полномочия[10]. Цель данной статьи — на основе неизвестных ранее архивных материалов реконструировать процессы, которые предшествовали модернизации архаической, основанной на этническом принципе организации управления в Нахичевани-на-Дону, и ее полной интеграции в общероссийское правовое пространство в эпоху Великих реформ.

Начало работе над городской реформой в России, как известно, было положено 20 марта 1862 г., когда Министерством внутренних дел было «получено высочайшее его императорского величества соизволение… согласно с мнением Государственного совета» безотлагательно приступить к улучшению общественного управления во всех городах империи[11]. Первая стадия работы заключалась «в собирании исторического статистического и бытового материала о состоянии русских городов»[12]. Для этого циркуляром министра внутренних дел П.А. Валуева от 26 апреля 1862 г. губернаторам предписывалось учредить в губернском и других городах особые комиссии «из наиболее опытных и сведущих лиц» для представления необходимых сведений и соображений по поводу предполагаемых преобразований во внутреннем устройстве городских обществ[13]. В качестве руководства комиссиям в МВД была подготовлена и разослана по российским губерниям «Программа для составления соображений относительно улучшения общественного управления в городах»[14]. Будучи опубликована в центральной и губернской прессе[15], «Программа» вызвала отклик в русской публицистике, в частности, у известного писателя и публициста Н.С. Лескова[16]. Сведения и мнения, полученные из 509 местных комиссий, были обработаны, дополнены из дел и печатных материалов МВД, приведены в систему и изданы в виде особых исследований[17].

Для Нахичевани-на-Дону история с реформированием общественного управления началась не в 1862 г., а на восемь лет ранее. В январе 1854 г. таганрогский градоначальник Н.В. Адлерберг сообщал нахичеванскому городскому голове и магистрату о том, что в МВД «производится дело о преобразовании городского управления в некоторых городах Новороссийского края и Бессарабской области». Начальство Киевской и Волынской губерний предложило образовать городские думы, «с подразделением штатов оных на три разряда: а) для губернских городов; в) для уездных казенных городов и с) для уездных владельческих городов»[18]. Поэтому нахичеванским властям предложено было немедленно доставить свои соображения по этому поводу[19]. Но нахичеванцы, не склонные к переменам, 17 мая 1854 г. заявили об отсутствии у них мнения по поводу проектов реформирования управления, отметив заодно недостаточность городских доходов для финансирования предполагаемой городской думы[20].

Через три года, 7 мая 1857 г. таганрогский градоначальник, согласно требованию министра внутренних дел, вновь предписал нахичеванским властям, «в видах правильного заведывания городским хозяйством», немедленно собрать городское общество для ответа на вопрос — не следует ли образовать в Нахичевани на общих правах городскую думу и если это будет признано возможным и необходимым, то представить проект штата[21]. Городское общество в приговоре от 28 июня 1857 г. выразило желание пользоваться и далее дарованной Екатериной II грамотой 14 ноября 1779 г. и ходатайствовало об оставлении навсегда прежнего порядка. А в помощь городскому голове собрание полагало необходимым восстановить Совет 24 попечителей (опекунов) и придать голове четырех помощников для разных поручений[22]. Решение нахичеванского общества, отосланное градоначальнику, никаких последствий не имело, и предложение нахичеванцев не было исполнено[23].

«Программу для составления соображений относительно улучшения общественного управления в городах» с предписанием начальника Екатеринославской губернии немедленно представить соображения об улучшении городского управления магистрат Нахичевани получил 6 сентября 1862 г.[24] Городской голова, по указанию магистрата, уже 15 сентября 1862 г. представил приговор нахичеванского общества. Суть его заключалась в том, что обозначенные в «Программе…» недостатки к городскому управлению Нахичевани не относятся, «а потому общество… и не усматривает существенной надобности и пользы в переменах сего существующего ныне учреждения»[25]. На общественный приговор, направленный екатеринославскому губернатору 15 сентября 1862 г., как и ранее — на приговор от 28 июня 1857 г., ответа вышестоящих властей не последовало[26]. А поскольку нахичеванские власти не сочли нужным представить затребованные статистические сведения о городе, в официальном издании, подготовленном в МВД к реформе городского управления, как указали его авторы, информация о Нахичевани-на-Дону была собрана из отчетов губернского статистического комитета за 1861 г. и других источников[27].

Одновременно с общей реформой городского управления обсуждался проект преобразования полиции «городов Мариуполя и Нахичевана с их округами согласно с общими началами в государстве»[28]. Судебную власть предусматривалось отделить от власти полицейской, а городскую полицию устроить на общем основании, «с определением в города особых полицеймейстеров или городничих от короны»[29].

Нахичеванское общество по этому поводу в начале 1860 г. обратилось с всеподданнейшей просьбой к монарху с изложением доводов в пользу сохранения прежнего порядка. Благодаря обращению, как считали нахичеванские власти, приведение в исполнение решения о преобразовании полиции было приостановлено[30].

Однако на деле работа по их реализации продолжалась. Новая коллизия возникла в связи с учреждением института судебных следователей при уездных судах[31] и упорным нежеланием нахичеванского армянского магистрата делиться полномочиями. Обвиненные начальником Екатеринославской губернии графом А.К. Сиверсом «в сопротивлении назначению судебного следователя, в подделке и распространении фальшивых кредитных билетов, в совершении страшного убийства женщины и, вообще, в укрывательстве преступлений своих соплеменников» нахичеванцы 6 сентября 1863 г. обратились за справедливым судом к новороссийскому и бессарабскому генерал-губернатору. Власти Нахичевани указали, что 1) фабрикация фальшивых кредитных билетов более десяти лет осуществлялась вне Нахичевани, но как только преступники переселились в Нахичевань, «они были открыты, на четвертый день водворения их, членами Армянского магистрата»; 2) дело «о страшном смертоубийстве» было возбуждено судебным следователем, но произведенное «им самим следствие ничего в действительности не открыло»; 3) «по уголовным делам, возникающим в Нахичеване, редкий пример, если только будут прикосновенны одни армяне». А дела с участием не армян решаются не армянским магистратом, а Ростовским уездным судом. И следовательно, магистрат не может делать никаких послаблений преступникам; 4) по поводу судебного следователя — «если общество наше не желало иметь его, оно руководствовалось дарованным правом иметь суд и расправу по своим обыкновениям выбираемыми из среды себя начальниками…»[32].

Поэтому нахичеванцы просили сохранить их «при таком управлении, как оно есть» и назначить строгое следствие, чтобы исключить сомнения в своей законопослушности и в эффективности городского управления[33]. Следствие не было проведено, но командированный из Одессы в Нахичевань чиновник для особых поручений при генерал-губернаторе статский советник М.К. Катакази объявил горожанам, что означенные обвинения не послужили основанием к предполагаемому преобразованию и что правительство не помышляет нарушить высочайше дарованные нам права[34]. «По собрании всех сведений о состоянии города и его жителей, о существующих… обычаях и учреждениях по всем частям городского управления» М.К. Катакази покинул город. Нахичеванское армянское общество, ободренное чиновником, 27 мар-та 1864 г., через командированных в Одессу депутатов, вновь обратилось с прошением к генерал-губернатору. Общественное управление в Нахичевани было образовано архиепископом И. Аргутинским по уставу, сходному с вводимым в столицах и других городах новым учреждением общей городской думы, указывали просители. Но оно «от времени утратило свою силу». Поэтому, «чувствуя с каждым днем недостаток нынешнего городового общественного управления», они видят необходимость его упрочить[35]. Для этого нахичеванцы просили генерал-губернатора, во-первых, поскольку на поданное ранее прошение о полиции решения не последовало, позволить сохранить их права в неприкосновенности; во-вторых, разрешить учредить особую комиссию из местных «практичных» граждан, под редакцией опытного и пользующегося доверием генерал-губернатора чиновника для составления проекта городского общественного управления[36].

Но нахичеванские депутаты в Одессе «превысили данное им право, подав кроме прошения, прямо от себя и особую докладную записку, …что будто бы общество наше само вполне сознает пользу учреждения полиции на общих началах и просит о приведении этого в действие, будучи утомлено почти не существующим в Нахичеване управлением и самопроизвольным неограниченным действием начальствующих в городе лиц»[37]. Эту записку, по мнению городских властей, новороссийский и бессарабский генерал-губернатор «принял… за истину и не без удивления о такой быстрой перемене наших мнений и желаний поспешил сделать по оному свое заключение»[38]. В итоге необоснованные обвинения, поддержанные начальником Екатеринославской губернии перед новороссийским и бессарабским генерал-губернатором, и самовольство нахичеванских депутатов привели к тому, что генерал-губернатор «признал окончательным и неизменным назначение к нам не только судебных следователей, но и учреждение полиции на общих началах и основаниях, хотя бы мера эта и нарушала даже высочайше дарованные нам права»[39].

В дополнение к вышеприведенному прошению 11 апреля 1864 г. генерал-губернатору была подана докладная записка депутатов нахичеванского армянского общества, в которой достаточно подробно описывались организация, порядок деятельности и функции нахичеванского аналога городской думы — Совета 24 попечителей40. В записке отмечалось, что первейшей заботой после переселения и прочного водворения на новом месте было образование общественного управления, основанного на обычаях народных. Поэтому общество Нахичевани под руководством архиепископа И. Аргутинского в 1795 г. образовало городское управление по уставу, который «в главных основаниях сходствует с вводимым ныне в столицах и других значительных городах империи новым учреждением общей городской думы»[41].

По уставу этому «для рассуждения о каких-либо предметах общественных… приглашаются избранные 24 человека граждан почтеннейших и заслуживших доверие и уважение народа», именуемых городскими попечителями. Они, «собираясь раз в неделю под председательством городского головы вместе с пятью членами магистрата, в общественном доме, рассуждают о благоустройстве города и улучшении быта обывателей, об улучшении учебных и иных общественных заведений, о доходах и расходах города, устройстве дорог и мостов и прочих потребностях города, не исключая даже дел духовных»[42]. При необходимости, для обсуждения сложных вопросов, Совет принимает решение о созыве особого собрания, куда от лица городского головы приглашаются также сословные и ремесленные старосты с помощниками, а в более важных случаях и другие уполномоченные от сословий лица, «равно и некоторые известные по службе или другим заслугам граждане»[43]. Если предмет обсуждения не влек за собой коренных изменений, то приговор Совета приводится в исполнение под наблюдением тех же попечителей или нескольких уполномоченных. В более важных случаях решение расширенного совета городским головой передавалось на утверждение высшего начальства[44].

Совет попечителей осуществлял и ревизионные функции в сфере финансов — в нем «поверяются отчеты как городских голов, по исполнению трехгодичной их службы, так и других лиц, имевших на отчетности своей расходование общественных сумм». В части судебной, в соответствии с Армянским судебником[45], девять членов Совета опекунов составляли специальную коллегию «для поверки и ревизии решений магистрата»[46].

Любопытно, что сами члены комиссии не только признавали «со-вершенное забвение», в которое пришел Совет 24 по прошествии сорока лет, но и пытались объяснить причины этого. «С одной стороны, как учреждение частное, не утвержденное правительством, оно не воспринималось начальством как в полной мере законное», с другой стороны, «само общество…, перестав пополнять убывавших от времени членов этого совета, не могло образовать другого управления и осталось почти под влиянием произвола при управлении делами общества одним лицом городского головы по приговорам общества»[47]. Поэтому нахичеванцы вновь ходатайствовали о дозволении создать комиссию для составления проекта положения общественного управления города на началах существовавшего у них устава, соотнеся его с современными требованиями правительства[48].

В Нахичевани вновь вернулись к министерской «Программе…» 1862 г. в 1864 г. Вследствие разрешения от новороссийского и бессарабского генерал-губернатора, полученного на просьбу нахичеванцев, екатеринославский губернатор контр-адмирал Г.А. Кригер 21 апреля 1864 г. предписал нахичеванскому городскому голове (получено в Нахичевани 2 мая) учредить особую комиссию из местных граждан для составления проекта положения об общественном управлении в г. Нахичевани, согласно циркуляру МВД от 21 апреля 1862 г.[49] Во исполнение предписания 7 мая было созвано «городское всех сословий общество не менее двух третей наличных домохозяев, и сельское пяти армянских селений общество… под председательством исправляющего должность городского головы купца первой гильдии Савелия Каялова»[50]. Всего в собрании участвовали 111 горожан и избранные сельскими обществами 8 поселян из Чалтыря, 7 — из Крыма, 5 — из Больших Салов, 3 — из Султан Салов, 3 — из Несветая[51].

Собрание вынесло общественный приговор, которым были утверждены 24 депутата от всех сословий в новообразованную комиссию — три от дворян (Никита Морозов, Даниил Каракаш и Артем Аваков), восемь — от купечества (Семен Аладжалов, Егор Хатранов, Яков Хлытчиев, Григорий Салтыков, Сергей Чорчопов, Илья Шагинов, Матвей Эрицпохов и Егор Салтыков), шесть от мещан (Мерьян Попов, Крикор Налбандов, Минас Шапошников, Лусеген Попов, Хачерес Хазызов и Каспар Подошев) и шесть от поселян: от городских поселян Хачерес Торосов и по одному от пяти армянских сел: Чалтыря — Лусеген Пегливанов, Крыма — Мелкон Срабионов, Салов — Исай Магдаси, Султан Салов — Бабук Опкаров и Несветая — Лукьян Кахартов. Потомственный почетный гражданин Карп Гайрабетов (городской голова) получил четырехмесячный отпуск, поэтому отказался от возложенной на него обязанности члена комиссии, уменьшив число членов комиссии до 23. «Для редакции проекта положения» из Екатеринослава был командирован старший секретарь губернского правления титулярный советник К.А. Дриженко[52].

Открытие и первое заседание комиссии состоялось 12 мая 1864 г. под председательством исправляющего должность городского головы С. Каялова. Выслушав три пункта «Программы»[53], комиссия решила сделать запрос о требуемых сведениях, а заседания проводить трижды в неделю — по понедельникам, средам и пятницам от 10 утра до 2 часов пополудни, на которых и выслушать остальные пункты[54]. Уже 13 мая был заслушан самый важный 4-й пункт «Программы» о том, «какие учреждения и должности надлежит установить для заведывания общественными делами»[55]. Комиссия в соответствии с установками «Программы» полагала необходимым дела совещательные отделить от дел исполнительных и учредить для первых общую думу, а для последних — распорядительную думу. Совещательную думу комиссия предлагала составить из 45 гласных, избираемых по 15 от каждого сословия, под председательством городского головы, избираемого всеми сословиями общества, и сословных старшин — по одному от каждого сословия. Кроме этого, для решения вопросов, относящихся к сословиям, предполагалось «при общей думе назначить городское депутатское собрание из депутатов, избираемых по 2 от каждого сословия выборных»[56].

Для проведения выборов на все общественные должности и обсуждения общественных дел каждое сословие должно было назначить выборных по 35 человек от сословия, всего 105 человек. (По статистическим сведениям, на 1863–1864 гг. в Нахичевани насчитывалось от 9387[57] до 10 481 чел.[58] армяно-григориан обоего пола.) Распорядительная дума, формируемая из части членов Общей думы — по два от каждого сословия, также должна была состоять под председательством городского головы. Для приготовления дел к докладу и составления протоколов общей думой избирался городской секретарь, а для наблюдения за правильностью торговли учреждалась торговая полиция из двух торговых депутатов, в помощь которым назначались два базарных смотрителя «преимущественно из лиц, ведущих торг на базаре»[59]. Предложение «учредить особую управу для разбора дел наемных служителей и вообще зашедших из разных мест на заработки», видимо, не было утверждено, и поэтому запись об этом в делах комиссии оказалась зачеркнутой[60]. Таким образом, «иногородние» оставались вне юрисдикции армянского магистрата. В июне 1864 г. комиссия уже собиралась представить проект нового Положения начальнику Екатеринославской губернии[61]. Однако 5 июня ею было получено подробно обоснованное «мнение» члена комиссии Никиты Морозова с критикой собранных сведений и подготовленных предложений, по итогам которого в июле 1864 г. все члены комиссии пришли к убеждению о необходимости: 1) не только объединить в один разряд нахичеванских дворян, чиновников, почетных граждан и купцов — в силу их малочисленности и 2) но также объединить и цеховых и мещан во второй разряд — «хотя цеховых и значится по ревизским сказкам 1350 душ, но из них занимающихся мастерствами только 132 человека, остальные-же занимаются промыслами однородными с мещанами»[62]. Соответственно и Общая дума должна будет состоять «из гласных по 20 от сословия, всего 40 человек, и из сословных старшин по одному от сословия»[63]. Изменялось и электоральное собрание — дворяне, почетные граждане и купцы выставляли 40, а мещане, цеховые и ремесленники, в силу их большей численности, 60 выборщиков, всего 100 человек.

Предполагались и другие изменения и дополнения: городское депутатское собрание из шести депутатов создавалось избранием по три депутата от каждого разряда; Распорядительная дума под руководством городского головы составлялась из четырех членов — по два от сословия; в дополнение к торговой полиции планировалось учредить хозяйственную полицию из двух комиссаров (приставов) «для сбора городских сумм и вообще для исполнительных дел по городской казне»; для надзора за городскими имуществами планировалось назначать двух смотрителей, для оценки имуществ — двух присяжных оценщиков, а для попечения о бедных — двух попечителей[64].

Одновременно с рассмотрением «Программы» и подготовкой проекта нового порядка общественного управления в Нахичевани городская элита, не оставлявшая надежд на сохранение старого порядка (с восстановлением Совета 24 попечителей), 30 сентября 1864 г. обратилась с прошением к министру внутренних дел (получено в Санкт-Петербурге 15 октября)[65]. В обращении к министру было изложено содержание приведенной выше переписки с генерал-губернатором и дана оценка действиям нахичеванских депутатов, следствием которых и стало, по мнению городских властей, нарушение высочайше дарованных прав[66]. Поэтому нахичеванские власти просили министра о передаче дела на рассмотрение в Государственный совет, видя в этом единственный путь к сохранению нахичеванской полиции в прежнем ее виде[67].

Но, как видно из справки, подготовленной в МВД, «по просьбам этим нахичеванского армянского общества не сделано никакого распоряжения со стороны министерства вн. д., а повторено только Новор. и Бесс. генерал-губернатору о скорейшем доставлении затребованных от него сведений о предполагавшихся преобразованиях вообще в Нахичевани» (12 ноября 1864 г.)[68]. Нахичеванские армяне с подобными просьбами о неподчинении их города действию судебных следователей обращались и к министру юстиции, который, однако, не признал возможным удовлетворить их ходатайство; о чем и сообщил генерал-губернатору для объявления просителям[69].

Результат работы нахичеванской комиссии по обсуждению «Программы» 1862 г. был представлен в Петербург в декабре 1864 г. Позиция нахичеванцев была воспринята в МВД однозначно: «видно, что армянское общество желает сохранить за собою исключительное право на участие в общественных делах с устранением всех других жителей Нахичевани не армянского происхождения; нахичеванские армяне даже отказались от всяких преобразований в их общественном управлении, признавая сие за нарушение их привилегий»[70]. В приведенном выше заключении Хозяйственного департамента МВД выделен принципиальный для нахичеванских армян (как и для мариупольских греков) момент — этнический принцип организации управления, основанный на п. 5 Жалованной грамоты Екатерины II от 14 ноября 1779 г.[71] Но в министерстве отметили и позицию начальника Екатеринославской губернии, который полагал возможным, и без нарушения привилегий греческого и армянского населения городов Мариуполя и Нахичевани, «преобразовать общественное их управление, с допущением некоторого участия в сем управлении и со стороны местных жителей — русских и иностранных гостей»[72]. В МВД посчитали неосновательными претензии армянского и греческого населения городов Нахичевани и Мариуполя на исключительное право участия в общественных делах. А решение Правительствующего сената в пользу армян и греков по вопросу о их исключительном праве пользования городскими землями в МВД признали никак не влияющим на право участия в общественном управлении других обывателей упомянутых городов, которые участвуют во всех городских повинностях по владению недвижимыми имуществами и по производству промыслов[73].

Проведение реформ явно «пробуксовывало», но не заглохло полностью. 14 февраля 1864 г. М.К. Катакази заинтересовался исполнением общественного приговора о воссоздании в Нахичевани Совета 24 опекунов и придании в помощь городскому голове четырех помощников. Выяснив, что никаких действий не было, он обратился с соответствующим предложением к новороссийскому и бессарабскому генерал-губернатору и получил его согласие до введения в Нахичевани общественного управления на новых началах назначить «к городскому голове до 24 опекунов, с правом совещательного голоса в делах городского хозяйства и до 4 граждан в помощь ему по заведыванию городскими оброчными статьями, по сбору окладных доходов и т.п.»[74]. Совет 24 опекунов (попечителей) был избран 26 февраля 1866 г.[75] и действовал в Нахичевани до 1872 г.[76]

13 апреля 1866 г. Александр II утвердил «Правила об упразднении магистратов и судебных ратуш» в России и потребовал реализовать их в течение 1866 г.[77] Все попытки нахичеванской городской элиты сохранить армянское самоуправление были обречены. «Правила» были присланы в Нахичевань-на-Дону 20 мая и с этого дня согласно положениям «Свода основных законов» (ст. 58, 59, 63, 65) и ст. 716 «Общего губернского учреждения») закон «получил уже здесь полную обязательную силу и должен быть исполняем по точному и буквальному смыслу оного, без всякого изменения или распространения»[78].

1 июля 1866 г. по распоряжению Екатеринославского губернского правления (№ 4600 от 20 июня) в Нахичевани успели еще организовать выборы и избрать шестигласную думу (шесть членов и четыре кандидата к ним)[79]. Но этот орган так и не стал действующим, поскольку министр внутренних дел в ответ на запрос новороссийского и бессарабского генерал-губернатора разрешил сохранить «временное общественное управление по заведыванию городским хозяйством[80], тем более что в непродолжительном времени ожидается введение в этом городе общественного управления на новых началах»[81].

Окончательная ликвидация «обломков» нахичеванского магистрата произошла 1 июля 1871 г.[82] А переход на общероссийскую модель городского управления состоялся после утверждения нового Городового положения 16 июня 1870 г. и его имплементации в Нахичевани в 1872 г.[83] Модернизация городского общественного самоуправления Нахичевани-на-Дону была неизбежна в силу ряда обстоятельств. Как вынуждены были признать сами нахичеванцы, городское управление, наличная организация управления в городе фактически отошла от модели, предписанной в 1795 г. Иосифом Аргутинским. «Совершенное забвение» Совета 24 попечителей и фактическое снижение роли магистрата превратило городского голову едва ли не в единовластного правителя. Видимо, недовольство таким положением и вырвалось у нахичеванских депутатов в Одессе, когда они заявили о несуществующем в Нахичевани управлении и неограниченном произволе «начальствующих в городе лиц». Этнический принцип организации управления, резонный при создании в 1779 г. колонии с однородным армянским населением, пришел во второй половине XIX в. в противоречие с быстрым ростом русского населения города, не имеющего права участия в управлении. На это обстоятельство особо обращали внимание в правительственных кругах, подчеркивая, что армяне Нахичевани в представленных соображениях по поводу реформы настаивают на исключительном праве участия в общественных делах, с устранением прочих национальностей. Автаркия Нахичевани не могла сохраниться без изменений в условиях бурного развития региона и массового притока иногороднего населения.

Вовлечение центра армянской колонии с элементами внутренней автономии в процесс общероссийских преобразований и превращение Нахичевани в заштатный южнороссийский город являлось неизбежным логическим следствием государственной политики либеральных реформ и формирования единой системы местного управления. А преобразования 1860-х гг. в Нахичевани (учреждение судебных следователей, отделение полиции от армянского магистрата, создание Совета 24) стали промежуточными звеньями, которые облегчили переход от архаичной, основанной на привилегиях армянам-переселенцам из Крыма формы городского самоуправления к общероссийской модели городского самоуправления.

Батиев Левон Владимирович,
кандидат юридических наук, доцент, заведующий лабораторией политологии и права «Федерального исследовательского центра Южного научного центра Российской академии наук» (ЮНЦ РАН)

Список литературы.

1. Асанов Р.Ф. Политико-правовая характеристика реформ Городского самоуправления второй половины XIX века. Юридическая наука и правоохранительная практика. 2008:5(2):21–27.
   Asanov R.F. Politico-legal characterization of reforms of the City self-government of the second half of the 19th century. Legal Science and Law Enforcement Practice. 2008:5(2):21–27 (in Russ.).
2. Бархударян В.Б. История Армянской колонии Новая Нахичевань (1779–1917). Ереван: Айастан, 1996. 528 с.
   Barkhudaryan V.B. History of the Armenian colony of New Nakhichevan (1779–1917). Yerevan: Hayastan, 1996. 528 p. (in Russ.).
3. Батиев Л.В. Армянский (Астраханский) судебник в Нахичевани. М.: Юрлитинформ, 2025. 280 с.
   Batiev L.V. The Armenian (Astrakhan) code of law in Nakhichevan. Moscow: Yurlitinform, 2025. 280 p. (in Russ.).
4. Батиев Л.В. Двадцать четыре попечителя Нахичевани-на-До-ну (из истории одного полузабытого органа). Научные ведомости Белгородского университета. Серия: История. Политология. 2020;47(2):318−326.
   Batiev L.V. Twenty-four trustees of Nakhichevan-onDon (from the history of one halfforgotten body). Belgorod State University Scientific Bulletin. Series: History. Politology. 2020;47(2):318−326 (in Russ.).
5. Батиев Л.В. От центра армянской колонии до заштатного города (из истории самоуправления Нахичевани-на-Дону). Ростов-на-Дону; Таганрог: Издво ЮФУ, 2022. 312 с.
   Batiev L.V. From the center of the Armenian colony to the country town (from the history of self-government of Nakhichevan-on-Don). Rostov-on-Don; Taganrog: Southern Federal University Press, 2022. 312 p. (in Russ.).
6. Батиев Л.В. Трансформация органов самоуправления Нахичевани-на-Дону в 1860е годы. Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История России. 2020;19(1):155–173.
   Batiev L.V. Transformation of self-government bodies of Nakhichevan-on-Don in the 1860s. Bulletin of Peoples’ Friendship University of Russia. Series: History of Russia. 2020;19(1):155–173 (in Russ.).
7. Великие реформы в России. 1856–1874: Сборник / Ред.: Л.Г. Захарова, Б. Эклоф, Дж. Бушнелл. М.: Издво Моск. ун-та, 1992. 336 с.
   Great reforms in Russia. 1856–1874: Collection of articles / Ed. by
   L.G. Zakharova, V. Ekloff, J. Bushnell. Moscow: Moscow University Press, 1992. 336 p. (in Russ.).
8. Градовский А.Д. Начала русского государственного права. Т. III. Органы местного управления. СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1883. 384 c. Gradovskiy A.D. Beginnings of Russian state law. Vol. III. Local government bodies. St. Petersburg: Printing house of M.M. Stasyulevich, 1883. 384 p. (in Russ.).
9. Джаншиев Г.А. Городовое положение 1870 года (справка к 25-ле-тию), в: Джаншиев Г.А. Эпоха великих реформ. Исторические справки. 9е изд. СПб.: Типолит. Б.М. Вольфа, 1905. 859 c.
   Dzhanshiev G.A. City regulation of 1870 (reference to the 25th anniversary), in: Dzhanshiev G.A. The era of great reforms. Historical references. 9th ed. St. Petersburg: Typolitography of B.M. Wolf, 1905. 859 p. (in Russ.).
10. Дитятин И.И. Устройство и управление городов России. Т. 1. Города России в XVIII столетии. СПб.: Тип. П.П. Меркульева, 1875. 508 с.; Т. 2. Городское самоуправление в настоящем столетии. Ярославль: Тип. Г.В. Фальк, 1877. 565 с.
    Dityatin I.I. Arrangement and management of Russian cities. Vol. 1: Cities of Russia in the 17th century. St. Petersburg: Printing house of P.P. Merkul’ev, 1875. 508 p.; Vol. 2. City selfgovernment in the present century. Yaroslavl: Printing house of G.V. Falk, 1877. 565 p. (in Russ.).
11. Келле-Шагинов И.М. Моя единственная жизнь. Дневники и воспоминания. Ростов-на-Дону: Старые русские, 2015. 320 с.
    Kelle-Shaginov I.M. My only life. Diaries and memoirs. Rostov-on-Don: Starye Russkie, 2015. 320 p. (in Russ.).
12. Коркунов Н.М. Русское государственное право. Т. 2. Часть особенная. Изд. 4е. СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1903. 596 с.
    Korkunov N.M. Russian state law. Vol. 2. Special part. 4th ed. St. Petersburg: Printing house of M.M. Stasyulevich, 1903. 596 p. (in Russ.).
13. Куприянов А.И. Культура городского самоуправления русской провинции. М.: ИРИ РАН, 2009. 325 с. URL: https:// statehistory.ru/books/Aleksandr-Kupriyanov_Kultura-gorodskogo-samoupravleniya-russkoy-provintsii—1780-1860-e-gody/1 (Дата об-ращения: 24.04.2025).
    Kupriyanov A.I. Culture of urban self-government of the Russian province. Moscow: Institute of Russian History of the Russian Academy of Sciences, 2009. 325 p. URL: https://statehistory.ru/books/ Aleksandr-Kupriyanov_Kultura-gorodskogo-samoupravleniya-russkoy-provintsii—1780-1860-e-gody/1 (Accessed on: April 24, 2025) (in Russ.).
14. Лесков Н.С. Городское общественное управление в России, в: Лес-ков Н.С. Статьи. М.: Директ-Медиа, 2014. 1127 с.
    Leskov N.S. Urban public administration in Russia, in: Leskov N.S. Articles. Moscow: Direkt-Media, 2014. 1127 p. (in Russ.).
15. Материалы, относящиеся до нового общественного устройства в городах Империи. (Городовое положение 16 июня 1870 г.) (в 6 т.). СПб.: Хоз. деп. Минва внутр. дел, 1877. Т. 1. 564 с.; Т. 2. 557 с. Materials relating to the new social organization in the cities of the Empire (City regulations of June 16, 1870) (in 6 vols.). St. Petersburg: Economic Department of the Ministry of Internal Affairs, 1877. Vol. 1. 564 p.; Vol. 2. 557 p. (in Russ.).
16. Нардова В.А. Городское самоуправление в России в 60-х – начале 90-х годов XIX века. Правительственная политика. Л.: Наука. Ленинградское отделение, 1984. 260 с.
    Nardova V.A. Urban self-government in Russia in the 60-s – early 90-s years. 19th century: Government policy. Leningrad: Nauka. Leningrad branch, 1984. 260 p. (in Russ.).
17. Новороссийский календарь на 1865 год. Одесса: Тип. Л. Нитче, 1864. 320, 158 с.
    Novorossiysk calendar for 1865. Odessa: Printing house of L. Nitche, 1864. 320, 158 р. (in Russ.).
18. Памятная книжка для Екатеринославской губернии на 1864 год. Екатеринослав: Тип. Я. Чаусского, 1864. 388 с.
    Memorable book for Yekaterinoslav province for 1864. Yekaterinoslav: Printing house of Ya. Chaussky, 1864. 388 р. (in Russ.).
19. Патканян Г. История Новой Нахичевани. Нахичевань-на-Дону, 1917. 120 с. (на армян. яз.).
    Patkanjan G. History of New Nakhichevan. Nakhichevan-on-Don, 1917. 120 р. (in Arm.).
20. Писарькова Л.Ф. Развитие местного самоуправления в России до Великих реформ: обычай, повинность, право. Отечественная история. 2001;(3):25–39.
    Pisar’kova L.F. Development of local self-government in Russia before the Great Reforms: Custom, duty, law. Otechestvennaya istoriya. 2001;(3):25–39 (in Russ.).
21. Плотникова М.М. Городское общественное управление в 60х гг. XIX в.: коммуникация правительства с регионами (на примере Иркутска). Известия Иркутского государственного университета. Серия: История. 2018;23:43–54.
    Plotnikova M.M. Urban public administration in the 60s of the 19th century: Communication of the government with the regions (on the example of Irkutsk). News of Irkutsk State University. Series: History. 2018;23:43–54 (in Russ.).
22. Рабцевич В.В. Сибирский город в дореформенной системе управления. Новосибирск: Наука. Сибирское отделение, 1984. 197 с. Rabtsevich V.V. Siberian city in the pre-reform system of management. Novosibirsk: Nauka. Siberian branch, 1984. 197 p. (in Russ.).
23. Рындзюнский П.Г. Городское гражданство в России. М.: Издво Акад. наук СССР, 1958. 559 с.
    Ryndzyunskiy P.G. Urban citizenship in Russia. Moscow: Publishing House of the USSR Academy of Sciences, 1958. 559 p. (in Russ.).
24. Семенов Д.Д. Городское самоуправление. Очерки и опыты. СПб.: Электротипография Н.Я. Стойковой, 1901. 387 с.
    Semenov D.D. Urban self-government. Essays and experiments. St. Petersburg: Electro-typography of N.Ya. Stoykova, 1901. 387 p. (in Russ.).
25. Шрейдер Г.И. Город и Городовое положение 1870 г., в: История России в XIX веке. Т. 4. Эпоха реформ (1840–1866). Ч. 2. Изд. 13. СПб.: Тво «Бр. А. и И. Гранат и К°», 1908. С. 1–29.
    Shreyder G.I. City and City regulations 1870, in: History of Russia in the 19th century. Vol. 4. The era of reforms (1840–1866). Part II. Iss. 13. St. Petersburg: Publishing house of the partnership of brothers A. and I. Granat and K°, 1908. P. 1–29 (in Russ.).
26. Экономическое состояние городских поселений Европейской России в 1861–62 гг. Ч. 1. СПб.: Тип. К. Вульфа, 1863. 922 с.
    Economic condition of urban settlements in European Russia in 1861–62. Part 1. St. Petersburg: Printing house of K. Wolf, 1863. 922 p. (in Russ.).

Ссылки:

1 Исследование выполнено в рамках государственного задания ЮНЦ РАН «Юг России в условиях общественно-политических трансформаций (XVIII–XXI вв.)» госрегистрация № 125011200150-2.
2 Дитятин И.И. Устройство и управление городов России. Т. 1: Города России в XVIII столетии. СПб.: Тип. П.П. Меркульева, 1875. 508, III с. Т. 2. Городское самоуправление в настоящем столетии. Ярославль: В тип. Г.В. Фальк, 1877. IV, 565 с.; Градовский А.Д. Начала русского государственного права. Т. III. Органы местного управления. СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1883. VII, 384 c.; Коркунов Н.М. Русское государственное право. Т. 2. Часть особенная. 4-е изд., без перемен. СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1903. VI, 596 с.; Семенов Д.Д. Городское самоуправление. Очерки и опыты. СПб.: Электро-типография Н.Я. Стойковой, 1901. 387 с.; Джаншиев Г.А. Городовое положение 1870 года (справка к 25-ти летию) / Джаншиев Г.А. Эпоха великих реформ. Исторические справки. 9-е изд. СПб.: Типолит. Б.М. Вольфа. 1905. LXXXIX, [3], 859, IX c.
3 Рындзюнский П.Г. Городское гражданство в России. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1958. 559 с.; Нардова В.А. Городское самоуправление в России в 60-х — начале 90-х годов XIX века. Правительственная политика. Л.: Наука, Ленинградское отделение, 1984. 260 с.; Рабцевич В.В. Сибирский город в дореформенной системе управления. Новосибирск: Наука, Сибирское отделение, 1984. 197 с.
4 Великие реформы в России. 1856–1874: Сб. / Под ред. Л.Г. Захаровой, Б. Эклофа, Дж. Бушнелла. М.: Изд-во Московского ун-та, 1992. 336 с.; Писарькова Л.Ф. Развитие местного самоуправления в России до Великих реформ: обычай, повинность, право // Отечественная история. 2001. № 3. С. 25–39; Куприянов А.И. Культура городского самоуправления русской провинции. М.: Институт российской истории РАН, 2009. 325 с. URL: https://statehistory.ru/books/Aleksandr-Kupriyanov_ Kultura-gorodskogo-samoupravleniya-russkoy-provintsii—1780-1860-e-gody/1 (дата обращения: 24.04.2025)
5 Нардова В.А. Указ. соч. С. 3–4; Писарькова Л.Ф. Указ. соч. С. 25, 39; Куприянов А.И. Указ. соч.
6 Нардова В.А. Указ. соч. С. 4.
7 Куприянов А.И. Указ. соч.
8 Бархударян В.Б. История Армянской колонии Новая Нахичевань (1779–1917). Ереван: Айастан, 1996. С. 333–337.
9 Батиев Л.В. Трансформация органов самоуправления Нахичевани-на-Дону в 1860-е годы // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: История России. 2020. Т. 19. № 1. С. 155–173. https://doi.org/10.22363/2312-8674-2020-19-1-155-173 ;
Батиев Л.В. От центра армянской колонии до заштатного города (из истории самоуправления Нахичевани-на-Дону). Ростов н/Д.; Таганрог: Изд-во ЮФУ, 2022. 312 с.
10 Жалованная грамота вышедшим из Крыма христианам армянского закона 14 ноября 1779 г. / Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое. СПб.: Тип. II Отделения Собственной Его Императорского величества канцелярии, 1830 (ПСЗ-I). Т. 20. № 14942.
11 Материалы, относящиеся до нового общественного устройства в городах Империи. (Городовое положение 16 июня 1870 г.). Т. I. СПб., 1877. С. VIII; Шрейдер Г.И. Город и Городовое положение 1870 г. / История России в XIX веке. Т. 4. Эпоха реформ (1840–1866). Ч. 2. Изд. 13. СПб.: Т-во «Бр. А. и И. Гранат и К°», 1908. С. 1.
12 Джаншиев Г.А. Указ. соч. С. 540.
13 Материалы… Т. 1. С. 2.
14 Там же. С. 3–30.
15 Северная почта. 1862. № 99. 8 мая; Северная почта. 1862. № 100. 9 мая; Северная почта. 1862. № 101. 11 мая; Плотникова М.М. Городское общественное управление в 60-х гг. XIX в.: коммуникация правительства с регионами (на примере Иркутска) // Известия Иркутского государственного университета. Серия «История». 2018. Т. 23. С. 43–54; Асанов Р.Ф. Политико-правовая характеристика реформ Городского самоуправления второй половины XIX века // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2 (5). 2008. С. 21–27.
16 Лесков Н.С. Городское общественное управление в России / Лесков Н.С. Статьи. М.: Директ-Медиа, 2014. С. 12–16.
17 Материалы… Т. 1. С. IX.
18 Национальный архив Армении (НАА). Ф. 139. Оп. 1. Д. 87. Л. 4.
19 Там же. Л. 4–4 об.
20 Там же. Л. 18–18 об.
21 Там же. Л. 23–23 об.; Там же. Д. 112.
22 Там же. Д. 87. Л. 33–37, 45–45 об.
23 Там же. Л. 48 об.
24 Там же. Л. 48 об.–50; Там же. Д. 153. Л. 3–4;
25 Там же. Д. 87. Л. 50 об.
26 Там же.
27 Экономическое состояние городских поселений Европейской России в 1861–62 г. Ч. 1. СПб.: Тип. К. Вульфа, 1863. С. 37.
28 НАА. Ф. 139. Оп. 1. Д. 131; Келле-Шагинов И.М. Моя единственная жизнь. Дневники и воспоминания. Ростов н/Д.: Старые русские, 2015. С. 297.
29 НАА. Ф.139. Оп.1. Д. 131. Л. 2. Об этом же см.: Келле-Шагинов И.М. Указ. соч. С. 297.
30 Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 1286. Оп. 21. Д. 1085.
Л. 30 об.
31 Высочайше утвержденное «Учреждение судебных следователей» от 8 июня 1860 г. Именной указ, данный Правительствующему сенату 8 июня 1860 года, распубликованный 16 июня / Полное собрание законов Российской империи. Собрание второе. СПб.: Тип. II Отделения Собственной Его Императорского величества канцелярии, 1862. (ПСЗ-II). Т. 35. Отд. 1. № 35890.
32 РГИА. Ф. 1286. Оп. 21. Д. 1085. Л. 28 об.–29.
33 Там же. Л. 28 об.–30.
34 Там же. Л. 30.
35 Там же. Л. 31; НАА. Ф. 139. Оп. 1. Д. 173. Л. 41.
36 РГИА. Ф. 1286. Оп. 21. Д. 1085. Л. 31; НАА. Ф. 139. Оп. 1. Д. 173. Л. 41−41 об.
37 РГИА. Ф. 1286. Оп. 21. Д. 1085. Л. 31 об.
38 Там же.
39 Там же. Л. 28.
40 НАА. Ф. 139. Оп. 1. Д. 173. Л. 42–50.
41 Там же. Л. 41.
42 Там же. Л. 42 об.
43 Там же. Л. 42 об.−43.
44 Там же. Л. 43.
45 Государственный архив Саратовской области. Ф. 660. Оп. 1. Д. 477. Л. 223−226; Батиев Л.В. Армянский (Астраханский) судебник в Нахичевани. М.: Юрлитинформ, 2025. С. 206−208.
46 НАА. Ф. 139. Оп. 1. Д. 173. Л. 43 об.
47 Там же. Л. 43 об.–44.
48 Там же. Л. 44; РГИА. Ф. 1286. Оп. 21. Д. 1085. Л. 31.
49 НАА. Ф. 139. Оп. 1. Д. 153. Л. 11–11 об.
50 Там же. Л. 19.
51 Там же. Л. 20–22, 26–28.
52 Там же. Л. 11.
53 Там же. Д. 173. Л. 2, 13.
54 Там же. Л. 13, 29.
55 Там же. Л. 1, 12.
56 Там же. Л. 4–4 об.
57 Памятная книжка для Екатеринославской губернии на 1864 год. Екатеринослав: Тип. Я. Чаусского, 1864. С. 73.
58 Новороссийский календарь на 1865 год. Одесса: Тип. Л. Нитче, 1864. С. 120.
59 НАА. Ф. 139. Оп. 1. Д. 173. Л. 4 об.–5.
60 Там же. Л. 5.
61 Там же. Л. 20.
62 Там же. Л. 27 об.
63 Там же.
64 Там же. Л. 27−28.
65 РГИА. Ф. 1286. Оп. 21. Д. 1085. Л. 28–35 об.
66 Там же. Л. 36–38 об.
67 Там же. Л. 32–32 об.
68 Там же. Л. 39.
69 Там же.
70 Материалы, относящиеся до нового общественного устройства в городах Империи (Городовое положение 16 июня 1870 г.) / Хозяйственный департамент Мин-ва внутр. дел. Т. 2. СПб.: Тип. Мин-ва внутр. дел, 1877. С. 48–49.
71 ПСЗ-I. Т. 20. № 14942.
72 Материалы… Т. 2. С. 49.
73 Там же. С. 51.
74 НАА. Ф. 139. Оп. 1. Д. 197. Л. 2.
75 Там же. Д. 191. Л. 82–84.
76 Там же. Д. 207. Л. 17–21; Д. 223. Л. 29–29; Д. 249. Л. 16; Батиев Л.В. Двадцать четыре попечителя Нахичевани-на-Дону (из истории одного полузабытого органа) // Научные ведомости Белгородского университета. Серия: История. Политология. 2020. Т. 47. № 2. С. 318−326.
77 Высочайше утвержденные Правила об упразднении магистратов и судебных ратуш. Именной указ 13 апреля 1866 г. / ПСЗ-II. Т. 41. СПб., 1868. № 43183.
78 НАА. Ф. 139. Оп. 1. Д. 207. Л. 2.
79 Там же. Д. 197. Л. 4−25; Шестигласная дума впервые была создана в 1788 г. и просуществовала до 1795 г., когда был реализован проект самоуправления архиепископа И. Аргутинского. См.: Патканян Г. История Новой Нахичевани. Нахичевань-на-Дону, 1917 (на арм. яз.). С. 53.
80 Упрощенное (без городской думы) управление, как временная мера, допускалось указом об упразднении магистратов. В Нахичевани-на-Дону оно состояло из городского головы с четырьмя помощниками и Совета 24 попечителей.
81 НАА. Ф. 139. Оп. 1. Д. 197. Л. 26−26 об.
82 Там же. Д. 249. Л. 50−51.
83 Там же. Оп. 1. Д. 255.