Наша Среда online — Нашего нового автора представляет Артавазд Айкович Сарецян — член союзов писателей Абхазии, Армении и России.
ДВА СЛОВА
Мое знакомство с творчеством Елены Колесниковой состоялось в начале августа минувшего года.
«Совсем недавно вернулась из Абхазии, где была впервые, – написала в редакцию газеты «Республика Абхазия» Елена. – Какая природа, какие прекрасные люди! Знаю, что ваша газета периодически публикует стихи. Решила прислать небольшую подборку своих. Буду счастлива, если они вам понравятся». Подборка, состоящая из стихотворений «К морю», «Море», «Стрижи» и «Лилии», нам понравилась новизной мышления и была опубликована 12 августа («Республика Абхазия», № 60, 2025 г.). Затем последовала ещё одна публикация: «Как трудно осень перечесть», «В глухой бездонности осенней», «Лес туманом жёлтым запушился», «Леса бурый подшёрсток» («Республика Абхазия», № 86, 2025 г.).
Я читал стихи Елены Колесниковой и вдруг с удивлением поймал себя на мысли, что стал совсем по-новому видеть окружающую меня красоту, так хорошо знакомую с детства:
Какая нерасплёсканная тишь! –
Где дух магнолий девственно-елеен,
Волнуясь сердцем, бархатной аллеей,
С неудержимой легкостью летишь.
Или:
Небо морю дождём моросит песни,
Море хмурится, морю они – пресны.
Белой грудью к седым валунам жмётся –
Здесь гуляло вчера с багламой солнце,
Обжигало певучим камням спины,
Шлейфом батик тянулся за ним – сине.
Мои первые впечатления усилились, когда вскоре ознакомился с замечательной книжкой Елены под завораживающим названием «В синем шаре хрустальном», в котором много света и доброты, так необходимых сегодня.
Поэзия Елены Колесниковой, отличающаяся непосредственностью и лиричностью, на мой взгляд, не обращение к кому-то, а разговор с собой, требующий максимальной эмоциональной сосредоточенности и, главное, честности и откровенности. А это не совсем просто, как кажется на первый взгляд.
С удовольствием представляю читателям «Нашей Среды» подборку стихотворений Елены Колесниковой. Уверен, это тот случай, когда знакомство перерастет в крепкую дружбу.
К МОРЮ
Затянутое в пыльный габардин,
Тайком в окно поглядывает солнце —
Отогнан сон, нашёптывая, вьётся
Плюща серебролистый серпантин.
Сквозь веерность ленивых опахал
Порхнёшь во мрачность малахитной штольни,
Ряды минуя кедров подневольных
И неба — разблиставшийся опал.
Какая нерасплёсканная тишь! —
Где дух магнолий девственно-елеен,
Волнуясь сердцем, бархатной аллеей
С неудержимой легкостью летишь.
На берег дымку скинув кружевно,
Нетронуто-невинное, нагое,
Касаясь ног заждавшейся волной,
Проснётся море…
***
Душа израдовалась вся
Зиме — высокой, многоснежной,
Как откровенны небеса
И расточительная нежность —
Как будто с Божьего плеча —
Снегов — пурпурных от заката,
Как золотеет по ночам —
От фонарей подслеповатых —
Тяжёлых крыльев белизна
Уснувших сосен-пламеносцев,
И вдруг, сближая времена,
Прорвёт родившееся солнце
Восточный, розоватый край —
Где ночь некрепко притачали —
И Словом, бывшим изначала,
Весь город оглашён с утра…
В СТАРОМ ДОМЕ
В старом доме, под небесной крышей,
Ночь присела тихо на крылечко…
Звёзды вдалеке сорвались в речку —
Надо было вешать их поближе.
Попрошу ночного стеклодела —
Выдует огромный жёлтый шарик…
Кто-то под кустом малинным шарит
И фырчит — а мне-то что за дело!
День удался, дождик — ситный друг мой —
Набежал тайком — да как обрызнет!
Ну и пусть — должна быть радость в жизни,
Без неё прожить ребёнку трудно.
Небо до макушки зарябело —
Больше моего веснушек, видно.
Пусть мигает — вовсе не обидно,
Дразнит — ну а мне-то что за дело!
Замер ветер в парусах простынных,
Спят антенн расшатанные мачты —
Наше счастье с нами, это значит —
Нас как прежде любят и простили.
Счастье, что оставлено в наследство…
И скажу вполголоса, потише:
Не сдавайтесь, ведь за нами — детство
В старом доме, под небесной крышей…
СКОРЕЙ БЫ СНЕГ…
К зиме ослабли времени витки —
И тянутся невыносимо долго —
Закаты — избледневшие с тоски,
Рассветы — старописанного толка.
Уже и небо держится едва,
Грозя слететь с резьбы ржавелых елей,
Но кое-где бессмертствует трава,
Под утро неизменно голубея.
Скорей бы — облачков крахмальный хруст,
Дорожки, прополоснутые в синьке,
И пусть — метель пылит, и стужа — пусть
Куёт ночами хрупкие снежинки.
Скорей бы снег, снегам высоким — быть!
Измёрзнет жизнь — так новая прибудет.
— Не хмурься тучей, не гневи судьбы —
Зима любви осенней не остудит…
ПОБАСЁНКА
Опять раздал — бессребренник и мот —
Ноябрь свои последние пожитки,
И всё теперь снегов богатых ждёт,
И сад, и лес — раздетые до нитки.
Разнашивает небо, обеднев,
Заштопанные тучи-душегреи,
Сороки-тётки, кличась на сосне,
Шугайками кургузыми белеют.
И ветер — пономарщик записной —
Истрёпанной листвой принялся шамкать,
Что солнце изгорелось, мол, давно,
Что на дубу-то — не по сеньке шапка,
И месяц народился — не жилец,
И что зима заявится — не спросит,
Что всем и вся придет опять конец —
И стихнет под зарю — обезголосив.
ЖИВЫ
Дышат на небо дома — еле слышно — дымка’ми,
Зеркало неба облекло, подумалось — живы…
С жгучим упорством хрустят у меня под ногами
Сочные отпрыски старой соседской крапивы,
Взводишко лука свежо зеленит огородик,
Вишня-неслушница вышла в коротеньком платье.
Сеевом мелким, не чаясь, просыпался дождик,
С горстку едва наберётся, но на’перво — хватит…
Нежится ветер, на солнце душой шелковея,
Птицы пищат вперебой — на весенний подобен*,
Каждый суставец у веток суглобистых — веян,
Каждый цветочек покоем настоянным — по’ен.
Небо глубит’ся — в просветах оконных распятий,
Бьётся весна, надрывая последние жилы —
С холодом бьётся — за самое трудное счастье,
Звон докатился пасхальный, подумалось — живы…
*пение на подо’бен — пение на основе мелодической модели (в византийском и русском православном богослужении)
КЛЁНЫ
Провисли низко тучи снеговые,
Вот-вот накроют обмершие клёны,
Последки листьев день постылый выел,
Но души их высокие не тронул.
Назавтра им — повитым пеленами —
Младенствовать, не поминая лихом
Последнее осеннее изгнанье
Из жизни — легкошелестной и тихой.
Луна, пройдя сквозь белые завесы,
Застыла с богородичным наклоном —
Но лишь на миг, и снова снег небесный
Посыпался на обмершие клёны…
УСПЕНСКИЕ АНГЕЛЫ
Три этюда на Успение
1.
Из темнот ночных на Божий свет
Выведено пасмурное утро,
Серой пылью дождевой испудрен
Ряженый под солнце бересклет.
Паутинной мнимостью блестит
Ткачество узорчатое смерти
Но вовек опутать не суметь ей
В небо — неподвластные пути.
Порванные, скинуты долой
С плеч — марионеточные нити,
Трав живых — горячечные листья,
Стяжелев, повисли над землей.
Мокрый дуб очнулся налегке —
Улицы столетняя главизна,
Ветхим солнцем стылый дух пронизан,
И лучом набросок — древа жизни —
Выжжен на пергаментном листке…
Отскрипывает маятник качельный —
Из древности забытой, запредельной —
Последние бесценные деньки.
И солнце долгим взглядом антиквара
Под вечер озаряет дворик старый —
Меднеющего хмеля завитки,
В садовой вазе — плюшевые астры,
И шарики в траве — из алебастра,
Скатившиеся с яблони легко,
Лепнинность роз на каменной ограде
И золочёных листьев винограда —
Над окнами — резное рококо.
Во всём покой и драгоценность тайны,
И было бы немыслимым прощанье,
Но будущая радость — велика,
Скрипят качели — ровно, мановенно
И каждое рождённое мгновенье —
На вес бесшумно павшего листка.
На небе — равно как и на земле —
Воскресным духом дышит это утро,
Над купольным огнищем, осмелев,
За лето окрылевшая вполне,
Рассыпалась ватага сизогрудых.
Мазками света перепятнан свод —
Палитра белокаменная — солнца,
И не преминув собственных угод,
Паук иконный, наловчась, плетёт —
На мысли суетливые — тенётца.
Из приоткрытых — в тайны — царских врат
Цветами тянет и сосновым раем,
И ангелы успенские трубят,
Восточный, всеуслышный аромат
Из медно-жёлтых лилий выдувая.
По обожжённым травам золотым
Порхают дети стайкой пестроцветной —
В невидимой ограде царства света,
Которое — вовеки — таковых…
ЗИМА ОГЛАШЕННЫХ
Триптих
1
Вчера ещё был обозначен мир
Размытыми и рваными штрихами,
И будто не обжитая людьми
Земля, в пожарах лёгшая костьми,
Теперь зимой задута — вполдыханья.
Белеет звёзд завешенных накал,
Обряд снегов — священнодейством дышит
Для тех, кто не разверившись, страдал,
И тех, кто только краем сердца слышал —
И утешался близостью Его —
До скрытого огня, до замиранья —
Невидимого солнца своего —
На лето повернувшегося втайне…
2
Машины, укрытые за ночь
Фланелью сиреневой снега
Небесного переплетенья —
Из ткацкой зимы.
Длинны — запрокинулись навзничь,
Похожие на человека,
Восходом прямлённые тени
Суглобой сосны.
Челнок — полусношенный, лунный
На ниточке — свесился низко,
Натёрт — до искрящего блеска —
И вывьюжен двор…
Соткался рождественно-чу’дно
Рассвет — но под окнами — близко —
Вдруг — пенья и хохота всплески
И переговор.
И кривда кричала — лубочно,
В колядочном перемешенье,
И свет затемняла далёкий
Издревняя брань.
Бледнело — фронтоном восточным —
Двуликих домов — громожденье,
Смотрела младенчески кротко
Морозная рань.
И были извеяны страхи,
Занежилось небо, юнея,
О солнце пророчеством — явным —
Засвечены сны.
И тихо — исснежена прахом —
Гудела сосна, зеленея —
Где шли по заре христославы
Дорожками тьмы…
3
День засветлел, защедрился на миг,
На лишний блёклый предзакатный лучик,
И всё же и звучней, и неотлучней
Во мне сомненья в вечности зимы.
И пусть закон, не принятый землёй,
Пока не ставит солнце завелико,
Но снова кто-то наугад пиликнет
По струнке сердца — нежно-золотой,
И до поры примолкнет, а пока
Перебираешь в памяти подспудно
Слова, что не поблекли за века,
И сказочкой про белого бычка
Мелькают наспех сказанные будни…
Об авторе:
Колесникова Елена Николаевна родилась 1 октября 1976 году в городе Кузнецке Пензенской области. По профессии учитель музыки.
Член Союза писателей России.
Публиковалась в «Литературной газете», в журналах: «Подъем», «Родная Кубань», «Сура», «Изящная словесность», «Невский альманах», «День и Ночь», «Нижний Новгород», «Сибирь», «Молодая гвардия», «Дальний Восток» и др.
Стихи публиковались в Германии, Литве и Латвии, США, Абхазии.
На сайтах: «Литературная газета», «День литературы», «Российский писатель», «Литературная Россия», «Топос» и др.
Автор двух сборников стихов: «Три ипостаси весны», «В синем шаре хрустальном»
Дипломант XVI МСЛФ «ЗОЛОТОЙ ВИТЯЗЬ» — 2025 г.
Лауреат премии «Золотое перо Руси», лауреат конкурса им Плещеева, лауреат XIII Международного литературного тютчевского конкурса «МЫСЛЯЩИЙ ТРОСТНИК-2025», лауреат Всероссийской литературной премии «Белые крылья Непрядвы – 2025», победитель конкурса им. М. Румянцевой, дипломант литературной премии им С. Короткого «Форпост» и др.
Лонг-листер премий: им. Чаковского «Гипертекст» (2 сезон), премии им. Ф. Искандера 2024 г., XXVI премии им. П.П. Бажова, лонг-лист номинации «Песенная поэзия» конкурса «Славянское слово 2025» (Болгария, г. Шумен).
Живет в Воронеже.