См. ранее:
— Армяне на службе у древнерусских князей
— Взаимоотношения армянской общины с русским духовенством на Руси
— Участие представителей Армянской и Русской церквей в Соборе 1157 г.

«Наша Среда online» — Со 2-й пол. XI в. на Руси распространяется почитание (в числе святых Вселенской Православной Церкви) армянских святых Григория Просветителя, дев-мучениц Гаяне, Рипсиме и 35-и их сподвижниц. Наиболее ранним древнерусским документом, содержащим указания на их почитание (с чтением соответствующего евангельского текста в месяцеслове на сентябрь) является Остромирово Евангелие (1056-1057 гг.)[1] . Совместное их почитание в один день (30 сентября по ст. с) содержит древнейшая церковнославянская переводная служебная Минея (1095-1097 гг.), где вместе с указанием памяти «священномученика Григория Великой Армениа и Гайании и Рифимии» приводится и служба им (из девяти песен канона с тропарями)[2] . Анализируя новгородские древнерусские рукописи, содержащие житие указанных армянских святых, К. В. Айвазян отмечает, что широко представленное в новгородской литературе житие св. Григория Просветителя «в основном совпадает с составленной в IX в. в Византии греческим писателем Метафрастом редакцией, кратко и точно излагающей армянский вариант, данный в «Истории Армении» Агатангелоса»[3] .

Свидетельства о том, что на Руси почитали св. Григория, можно встретить и в древнерусских летописях. Например, в Лаврентьевской летописи сохранилось сведение о кончине князя Ярослава Всеволодовича в монголо-татарском плену в день «месяца сентября, в 30 на память святого Григорья»[4]. Большой фрагмент о подвигах и чудесах св. Григория, исцеления и крещения им армянскаго царя Трдата и всей Армении содержится в летописном тексте западно-русской редакции Хронографа[5].

Наиболее ранние изображения указанных армянских святых на Руси появляются в новгородских церквах. В росписях кон. XII – нач. XIII в. знаменитого храма Спаса на Нередице (1198 г.), были помещены фресковые изображения св. Григория Просветителя (в «отеческом ряду» центральной апсиды справа) и св. Рипсиме (среди изображений «святых жен»)[6] . Кресты на омофоре св. Григория «в отличие от крестов на омофорах рядом расположенных фигур других святых изображены равноконечными с расширяющимися от центра ветвями (тип креста, широко распространенный в Армении в V-VII вв.)»[7] . К. В. Айвазян связывает появление в этом храме иконы св. Григория с путешествием известного новгородского паломника Добрыни Ядрейковича (впоследствии, архиепископа Антония) в Константинополь в кон. XII в. По мнению Ф. К. Бруна[8], в храме Св. Софии Новгородской в нач. XIII в. была помещена и частица мощей св. Григория Просветителя, привезенная из Константинополя Добрыней Ядрейковичем в числе многих других святынь[9].

Известны также фресковые изображения св. Григория Просветителя и в новгородской церкви Св. Феодора Стратилата (1361 г.), в построенном непосредственно в честь св. Григория Просветителя храме в Хутынском монастыре[10]. Письменное свидетельство о построении архиепископом Евфимием церкви в честь «святаго Григориа Великая Армении» сохранилось в Новгородской III летописи под записью «лета 6953» (1445 г.)[11] и Софийской летописи[12]. Посвящение храма в честь св. Григория Армянского говорит об особом его почитании в Новгороде, что, по мнению К. В. Айвазяна связано (как и утверждение почитания св. Григория на Руси вообще) с противодействием распространению в таком крупном международном торгово-ремесленном центре ереси стригольников, по учению близкому к армянам-павликианам[13].

В свою очередь, в Армении начинается почитание некоторых древнерусских святых, в частности — святых князей страстотерпцев Бориса и Глеба[14]. Наиболее древний перевод их жития на армянский язык можно встретить в «Айсмавурке» (сборнике житий святых) вардапета Армянской Церкви в Киликии Тер-Исраэля (1-я пол. XIII в.): под 24 июля расположена «История святых Давида и Романа», где повествуется история убиения двух сыновей князя Владимира (названные крестильными именами: «Давид» — Глеб, «Роман» — Борис) их братом Святополком Окаянным[15]. Различные редакции «Истории святых Давида и Романа» можно встретить у средневековых армянских авторов начиная со 2-й пол. XIII в.

Впервые в научный оборот армянский перевод жития Бориса и Глеба ввел профессор Московского Лазаревского института восточных языков Н. О. Эмин. Он считает, что перевод на армянский язык сделан неким благочестивым армянином, вероятно, долго проживавшим в Киеве и видевшим чудеса у мощей свв. Бориса и Глеба, который, по возвращении на родину, рассказал о них армянскому духовенству (о чем свидетельствует заключительный текст данного переводного памятника)[16]. В научном мире имели место и другие мнения, например, склонные считать, что перевод на армянский исполнен по греческому образцу, однако такие специалисты, как И. А. Атаджанян, Г. В. Абгарян и др. поддержали точку зрения Н. О. Эмина и выявили, что оригиналом для армянского перевода (возникшего вероятно, среди судакских крымских армян) является славянский текст «Сказания» XII в. Московского Успенского собора[17].

Интерес к русскому языку и литературе армяне проявляют уже в X–XIII вв. Первые сохранившиеся в армянской литературе сведения о русском языке содержатся в памятнике XII–XIII вв. под заглавием «Воскепорик» (Златочрев) из собрания армянских рукописей Венецианских мхитаристов[18].

Иеродиакон Георгий (Рамазян)

1. Указание на «дев Рипсимэ и дружины ее» – под 26 сентября, на «св. Григория в Армении» – под 30 сентября. См.: Остромирово Евангелие 1056-1057 гг. с приложением греческого текста Евангелий / изд. А. Востоковым. СПб., 1854. С. 226 (месяцеслов на сентябрь). «Св. Григорий Великая Армении» под этим же числом чествуется и в месяцеслове Архангельского Евангелия 1092 г. и др.
2. См. разбор древнерусских богослужебных текстов, содержащих память св. Григория по: Айвазян К. В. История отношений русской и армянской церквей в средние века. С. 55-56.
3. Айвазян К. В. История отношений русской и армянской церквей в средние века. С. 66.
4. ПСРЛ. М., 1962. Т. 1. С. 471.
5. ПСРЛ. СПб., 1911. Т. XXII. Ч. II. С. 86-87.
6. Ерицов А. Д. Первоначальное знакомство армян с Северо-Восточной Русью до воцарения дома Романовых в 1613 г.// Кавказский вестник, № 12. Тифлис, 1901. С. 39; Успенский А.И. Фрески церкви Спаса-Нередицы. М. 1910. С. 5-8.
7. Айвазян К. В. История отношений русской и армянской церквей в средние века. С. 66.
8. Брун Ф. К. Черноморье. Ч. 2. Одесса, 1880. С. 250.
9. Среди многочисленных мощей разных святых храма Св. Софии в Константинополе, которые Добрыня описывает в своей «Книге Паломник», упоминается и «Григорий Великия Армении». См.: Путешествие новгородского архиепископа Антония в Царьград в конце XII столетия / предисл. и примеч. П. Савваитова. СПб., 1872. С. 81.
10. Каковкин А. Я. Образ Григория Армянского в некоторых памятниках древнерусского искусства // Историко-филологический журнал АН Арм.ССР. № 2. 1976. С. 166-172.
11. ПСРЛ. СПб, 1841. Т. III. С. 240.
12. «Toe же весны лета 7043, месяца апреля в 11 день, Божиею милостью, основана бысть церковь камена святый Григорей Великия Армении, в святыя обители всемилостиваго Спаса и великого чюдотворца Варлаама на Хутыне, против южных дверей большия церкви и чюдотворцова гроба» с колокольней (вероятно речь о вторичном построении храма). ПСРЛ. СПб., 1853. Т. VI. С. 296.
13. Одним из аргументов в пользу данного мнения могут служить сохранившиеся новгородские письменные источники XII-XIII вв. против павликиан. См.: Айвазян К. В. История отношений русской и армянской церквей в средние века. С. 80-81.
14. В христианском духе князь Владимир и его супруга царевна Анна (из рода византийских армян) воспитали и своих детей – первых русских святых, князей-страстотерпцев Бориса и Глеба, которые по матери имели армянские корни. Армяне в истории и культуре России XVIII–XX вв.: материалы Международной научной конференции (Москва – Пушкино, 26–28 октября 2016 г.) / отв. ред. П.М. Петров, Т.И. Любина. Ростов н/Д: Изд-во «Foundation», 2016. С. 119.
15. Авдалбекян М. Армянские прологи (синаксари) и их историко-литературное значение. Ереван, 1982 (на арм. яз.).
16. Эмин Н. О. Сказание о святых Романе и Давиде (Борисе и Глебе) и о кончине русского епископа св. Фомы. По армянским Четьи-Минеям // Русский архив. М., 1877. Т. 1. С. 273-288; Переводы и статьи Н. О. Эмина по духовной армянской литературе за 1859-1882 гг.: апокрифы, жития, слова и др. М., 1897. С. 154.
17. См. напр.: Атаджанян И. А. Об источнике, мотивах и характере армянского перевода «Сказания о Борисе и Глебе» // Литературные связи. Т. 2. Ереван, 1977. С. 47-62; Он же. Из истории русско-армянских взаимоотношений с X по XVIII века. Ереван, 2006. С. 113-142; Абгарян Г. В. К проблеме предполагаемой греческой версии «Сказания о Борисе и Глебе» // Русская и армянская средневековые литературы / под. ред. Д. С. Лихачева. Л., 1982. С. 236-238; Айвазян К. В. История отношений русской и армянской церквей в средние века. С. 59-63.
18. Мхитарян Э. Ц., Рабенко Т. Г. Русско-армянские культурные связи: к истории вопроса // Диалог культур – диалог о мире и во имя мира: материалы V Международной студенческой научно-практической конференции (18-25 апреля 2014 года). Комсомольск–на–Амуре: АмГПГУ, 2014. Ч.1. С. 202-205.