«Наша Среда online» — К 101-й годовщине со дня рождения Рубины Рубеновны Калантарян руководитель культурно-исторического направления сообщества «Армянский Петербург» Элина Агабабян специально для портала «Наша среда» побеседовала с ее ученицей — лауреатом международных конкурсов, исполнительницей оперных арий, неаполитанских песен, классических и старинных романсов, произведений советских композиторов, педагогом Ириной Андреевной Бухлицкой. Певица имела редкую возможность учиться у выдающихся мастеров своего дела. Вокальное искусство она постигала под руководством заслуженной артистки России Нины Глинкиной и народной артистки Советского Союза Елены Образцовой. Актерскому мастерству она обучалась на отделении музыкальной комедии в классе актера театра и кино, заслуженного артиста России Виктора Костецкого. Искусству старинного русского романса И. Бухлицкую наставляла непревзойденная исполнительница, народная артистка России, заслуженная артистка Армении Рубина Калантарян.
— Ирина Андреевна, расскажите, пожалуйста, когда и при каких обстоятельствах состоялось Ваше первое знакомство с Рубиной Рубеновной? Какое впечатление она на вас произвела?
— Впервые я встретила Рубину Рубеновну в 90-ых годах. Мне было чуть больше 23 лет, и я училась на 3-ем курсе в училище имени Н.А. Римского-Корсакова. К тому времени у меня сменилось уже 4 педагога по вокалу. В результате неправильной вокальной нагрузки я потеряла голос и не могла петь. Тогда мой преподаватель по актерскому мастерству – Наталья Александровна Ашкенази, будучи в дружеских отношениях с Рубиной Рубеновной, познакомила меня с ней. И эта встреча стала для нас важной вехой. Рубина Рубеновна на долгие годы стала моим спутником в творчестве и профессии. А в последние годы и близким человеком, насколько близки могут быть уважаемый и любимый учитель и преданный ему ученик.
В то время я не увлекалась романсами, как музыкальным направлением. В большей степени я любила классическую музыку: оперу и оперетту, поэтому сказать, что я была потрясена этой встречей нельзя. Я ничего не знала о творчестве Рубины Калантарян. Тогда я познакомилась с педагогом, который вселил в меня надежду на то, что я буду петь и это было самым ценным.
— Каким учеником Вы пришли к ней? Как проходил начальный этап обучения?
— Когда я пришла к ней учиться, я была как чистый белый лист. Я не знала ничего из того, что она показывала мне и чему учила. Она обладала настолько объемной и мощной подачей исполнения любого музыкального произведения, что не увлечься ее личностью было просто невозможно. Конечно я с упоением впитывала все, что она мне давала.
У нее есть своя школа преподавания и своя манера исполнения. Она одна из немногих исполнителей русского романса, который владеет техникой в Абсолюте.
— Какие основные принципы исполнения романса подчеркивала Рубина Рубеновна?
— Рубина Рубеновна часто повторяла одно главное правило: «Думай, о чем ты поешь». В романсах именно смысл имеет первостепенное значение, в противовес значении музыки в классических оперных произведениях. Если мы говорим о старинном и городском романсе, то в таких произведениях без глубокого понимания смысла, заложенного в тексте, просто невозможно передать слушателю всю красоту романса, не увлечь и не проникнуть в души людей.
— В чём заключалась её педагогическая методика работы с голосом и образом?
— Могу сказать, что Рубина Рубеновна работала с голосом ученика и через технику, и через слово, через образ и через внутреннее состояние. Через все эти неотъемлемые части. Она обладала своей авторской методикой: чтобы не навредить голосу, раскрыть потенциал и не сломать того, что уже дано природой.
Она часто говорила: «Птичка поет сама по себе. Ее никто не принуждает к этому. Не говорит возьми дыхание здесь, зажми там, впусти туда, запусти сюда, пой через рот, через ухо, или через нос. Она поет в удовольствие.», «Пойте как свободные птицы, от всей души».
Иногда педагоги по вокалу учат какой-то конкретной манере пения, в результате чего голос теряет свою природную окраску, свой тембр. Из-за этого исполнитель теряет свою индивидуальность. Пение становится не интересным. А ведь это и есть главная задача педагога – раскрыть истинный потенциал вокалиста. Помочь ему найти и укрепить свою индивидуальность, не теряя тембра. На сегодняшний день это особенно актуально, ведь современный слушатель избалован многообразием музыки во всех возможных видах и направлениях. Но только яркие индивидуальности остаются в сердцах людей надолго.
— Чему Вы научились у неё в плане сценической культуры и общения со зрителем?
— Да, у Рубины Рубеновны культура поведения на сцене, общения со зрителем и слушателем была на очень высоком уровне. Так как у нее был стаж более 40 лет на сцене – она была мастером. И мы, ученики, могли у нее только учиться.
— Был ли в процессе обучения момент, который Вы могли бы назвать переломным?
— Сложно сказать, был ли какой-то переломный момент, так как в нашем обучении мы шли маленькими шагами, и я знала, что каждый этот шаг открывает мне все больше и больше. Но техника и школа не менялись. Переломным было только то, что, когда я начала обучение у Рубины Рубеновны, я стала петь по-другому.
— Как изменилось Ваше отношение к жанру романса после знакомства с ней?
— До знакомства с Рубиной Рубеновной все романсы, которые я слышала, имели для меня вторичное значение, так как главным была классика, опера, оперетта. Но потом я поняла, что романс — это микро-опера, в которой за ограниченное время, 2-3 минуты, нужно ввести слушателя в суть дела, раскрыть сюжет и закончить. Тогда я поняла, что романс — это серьезная вокальная область, которой нужно владеть. Каждый романс – это маленький бриллиант, который нужно уметь показать так, чтобы все его грани сверкали.
— Что, на Ваш взгляд, является главным в исполнении романса?
— Главное в исполнении романса – это донести суть. Суть каждой фразы написанных стихов может иметь 2, или 3 этажа, и наша задача была подобрать для меня именно ту глубину и краску, которая наиболее подходила бы моему возрасту и моему жизненному опыту. Ведь с высоты прожитых лет те или иные вещи видятся по-разному. Ощущаются и понимаются по-разному. Каждый исполнитель, будь то мужчина, или женщина, может исполнять одно и то же произведение совершенно по-разному. Так как каждая фраза стихотворения имеет несколько подтекстов, который придает новый смысл всему произведению в зависимости от того, кто и как его исполняет, какой смысл раскрывает, и что в него вкладывает сам. Рубина Рубеновна умела донести до слушателя и зрителя смысл стихов лучше, чем многие. В этом безусловно отражалось ее мастерство.
— Чем школа Рубины Рубеновны отличалась от других педагогов, у которых Вы учились?
— Все мои педагоги были совершенно разными и их невозможно сравнивать. Каждый из них был мастером в своей области, и этот опыт учебы неизмеримо ценен для меня. Школа Рубины Рубеновны — это многолетняя работа и постижение науки исполнения романса.
— Какую роль в обучении играли её собственные показы и демонстрации исполнения?
— Рубина Рубеновна всегда показывала на практике как нужно исполнять те или иные вещи, а это очень важно для ученика.
— Как Вы в целом воспринимаете влияние разных педагогов на формирование артиста?
— Каждый мастер и педагог открывает свой отдельный мир.
— Какой она человек вне занятий — и чувствуется ли в ней сценическая природа, даже в педагогике?
— Да, даже вне занятий, в обычной жизни чувствовалась ее сценическая природа, ее творческая натура и стать. На стенах ее квартиры висели афиши. В вазах всегда стояли цветы. Она любила общаться с многочисленными друзьями и поклонниками, и в принципе была очень общительным и интеллектуальным человеком. Всегда следила за тем, что происходит в мире и особенно в области искусства. Она была человеком высокой культуры.
— Как повлияли на Вас разные педагоги, и какую роль среди них сыграла Рубина Рубеновна?
— Я могу сказать, что на меня повлияли все мои педагоги. Нина Васильевна Глинкина научила меня чистоте исполнения авторского текста и любви к классике. Елена Васильевна Образцова вселила в меня уверенность, что я достойна стоять на сцене и петь, будучи такой, какая я есть. Виктор Александрович Костецкий окутал нас всех молодых студентов «отцовской» любовью, что очень вдохновляло нас и мы, как артисты, имели возможность расти в счастливой и дружной творческой семье. А Рубина Рубеновна научила меня проникать в саму суть произведения. Мы много работали, и мой голос становился только лучше. От каждого педагога я взяла какую-то важную часть. Поэтому, когда я стою на сцене, либо преподаю сама, я чувствую себя максимально уверенно.
— Вы лауреат международных конкурсов и исполнительница очень широкого репертуара. Как в этом многообразии сохраняется Ваша личная интонация?
— Я легко себя чувствую в исполнении всех этих направлений: оперы, неаполитанской песни, романса, советской и эстрадной песни.
— Что для Вас сложнее — опера, неаполитанская песня или русский романс?
— Безусловно, исполнение романса требует особого внутреннего состояния, а именно собранности, ведь каждый романс – это отдельное, совершенно непохожее ни на какое другое произведение. Это микро-опера, которая длится всего 2-3 минуты.
— Как Вы сегодня определили бы свой путь в музыке, и какую роль в нём играет школа Рубины Рубеновны?
— Могу сказать, что профессиональная школа, которую я познала у Рубины Рубеновны, дает мне возможность начать петь в любой момент жизни, даже после длительного перерыва, или болезни, которая случается у любого артиста и человека. А если говорить о педагогической деятельности, которую я сама веду, то безусловно могу сказать, что «секреты» вокального мастерства передаются от мастера к тому ученику, который по-настоящему хочет их познать. Если вы, мои талантливые ученики, хотели бы погрузиться в удивительный и прекрасный мир романса, мир искусства и красоты, приходите ко мне на занятия, и вы обязательно раскроете свой вокальный потенциал и, конечно, получите море удовольствия.
— Ирина Андреевна, благодарю Вас за столь тёплую беседу, за возможность раскрыть не только творческий облик Рубины Рубеновны, но и ту живую, человеческую глубину, которая стоит за её искусством. Ваши воспоминания — бесценное свидетельство преемственности школы, уважения к учителю и подлинной преданности профессии.
Уверена, что для читателей наш диалог станет не просто знакомством с выдающейся личностью, но и поводом по-новому услышать и почувствовать мир романса как пространство смысла, искренности и внутренней свободы.