«Наша Среда online» — В 60-70 годах прошлого столетия в армянское кино пришли молодые режиссеры, которые внесли свежую струю в отечественный кинематограф. Киновед Карен Калантар в книге ”Актер в армянском кино” выделяет Баграта Оганесяна, Карена Геворкяна, Альберта Мкртчяна. И Дмитрия Кесаяна (Кесаянца), 95-летие со дня рождения которого отмечается в этом году.
Он родился 13-го (по некоторым источникам 18-го) июня 1931 года в Ереване. В юные годы писал стихи и даже был отмечен на какой-то творческой олимпиаде. Затем начал писать и прозу, к восемнадцати годам у него сложился неплохой литературный портфель. По окончании педагогического училища в 1950 году был принят актером в Театр юного зрителя, где провел три года. Круг его интересов и занятий расширялся, к литературе и театру добавились музыка и живопись.
В конце концов молодой человек пришел к мысли, что наиболее полно его замыслы могут воплотиться в таком жанре, как кино. И в 1957 году Дмитрий Кесаян едет в Москву и поступает на режиссерский факультет ВГИК-а. Учится в мастерской выдающегося мастера советского кино Григория Козинцева.
Еще до окончания института снял в 1962 году на киностудии ”Арменфильм” двадцатиминутную короткометражку ”Хозяин и слуга” по одноименной сказке Ованеса Туманяна, которая и стала его дипломной работой. Творческий дебют молодого режиссера не остался незамеченным критиками.
Вернувшись в Ереван, работал на киностудии ”Арменфильм”. Снял три документальных фильма, а следующей его художественной лентой стала короткометражка ”Автомобиль Авдо”, поставленная в 1966 году по собственному сценарию и вошедшая в киноальманах ”Люди нашего города”.
Но это было все не то, чего он хотел. Среди его исповедальных записей находим такие строки: ”Вера в свою правоту – вот сила, которая двигает тобою и держит тебя в железных, неуклюжих латах, чтобы не ”рассыпался”, не ”расклеился”, не выдохся раньше, чем закончить фильм. Но вера, как и любое другое чувство, изнашивается и утрачивает свою силу. А фильм надо закончить…”
И еще: “Человеческие чувства и острота восприятия со временем изнашиваются. Интуиция, великая интуиция, создавшая лучшие произведения мирового искусства, уступает место уравновешенному рационализму. Тогда художник утрачивает свое ”я” , перестает быть ”самим собой”. Хочу вновь обрести ”остроту восприятия”. Хочу вернуться к тому, с чего я начал. Вернусь ли я к самому себе ”Легендой о замолкшем Месропе”, ”Легендой о неистовом Гукасе” или ”Сказками сумасброда Агаси” – не знаю. Покажет 1974 год, в котором мне предстоит закончить фильм, над которым я сейчас работаю – ”Человек из ”Олимпа”.
Он писал: ”Очень люблю трагикомедию и, вообще, смешанные жанры, ибо в жизни, действительно, трудно найти что-либо в чистом виде, не говоря о том, что на экране такая „ опрофессионализированная” история выглядит, на мой взгляд, несколько рафинированной и академичной.
Безумно я люблю Чудаков – на них держится мир и все прекрасное”. Поэтому ему интересным показался сценарий Эдуарда Акопова „Грант-победитель” о чудаке-портном, который хочет совершить революцию в мире моды. Сам автор анонсировал будущий фильм как комедию.
Сценарий передали на рецензию известному сценаристу и режиссеру Льву Арштаму. Он не посчитал, что это комедия: ”Думаю, что при очень тонкой режиссуре фильм ”Грант-победитель” все равно не вызовет взрыв смеха в зрительном зале. Хорошо бы вызвал этот фильм добрую улыбку (но ни в коем случае не грустную) у зрителей”.
Когда фильм был завершен, состоялось заседание художественного совета, на котором присутствовали известные кинематографисты Григорий Мелик-Авакян, Арман Манарян, Эверт Паязатян, Арташес Ай-Артян. Было обсуждение, высказывались разные мнения. Фрунзе Довлатян как бы подвел итог: ”Картину или нужно принимать безоговорочно так как она есть, или не принимать вообще. У меня нет претензий к фильму, т, к. он задуман в своеобразном жанре. Есть и очень условные моменты, и лирические, и комические. Это все проявляется в герое – очень сложном драматургически, чье решение также сложно”.
Фильм „Человек из ”Олимпа” в 1975 году был представлен в конкурсной программе 8-го Всесоюзного кинофестиваля в Кишиневе. Воплотивший на экране образ Гранта актер Карен Джангиров был удостоен премии ”За лучшую мужскую роль”.
Героям фильмов Дмитрия Кесаяна свойственна некоторая ирреальность. В выборе актера на роль режиссер обычно руководствовался следующими принципами: ”Точка духовного соприкосновения исполнителя и литературного персонажа порой бывает настолько мала, что актеру приходится полностью перевоплощаться, то есть отказаться от своих традиционных‚ свойственных ему и ранее нещадно используемых приемов. Сходство или несходство образа мышления, логики поведения, отношение к вещам и явлениям актера и персонажа, наверное, и определяет квадратуру площади этой точки. Чем больше площадь, тем полнее слияние”.
1975 году он снял фильм ”Солдат и слон”, историю о том, как во время Великой Отечественной войны простому армянскому солдату Арменаку Гаспаряну поручили доставить в Ереванский зоопарк слона из разбомбленного эшелона. ”Я никогда не поверил бы в подлинность подобной истории, если бы однажды мне не пришлось увидеть документы, ясно свидетельствовавшие, что в этом невероятном на первый взгляд сюжете все — правда. В 1942 году из Москвы в Ереван был отправлен слон. Зоопарка в столице Армении еще не было. Его лишь предполагалось создать. Создать, несмотря на то, что шла война. Вопреки войне”.
Режиссер долго искал актера на главную роль и в конце концов остановился на кандидатуре Мгера Мкртчяна. ”Впервые я с ним встретился в 1962 году, когда делал свой первый фильм ”Хозяин и слуга”. Я не люблю актеров с правильными чертами лица, мне больше по душе характерные актеры в самом широком смысле этого понятия. Когда я впервые увидел Мкртчяна на экране (в фильме ”Золотой бычок”), я поразился его вопиющей ”нефотогеничности”. Уж очень он не был похож на киноактера в общепринятых понятиях”.
Съемки были непростыми с поисками натуры и проблемами с одним из героев. ”Но слон Габуш оказался удивительно воспитанным и корректным существом. Ему было от роду 14 лет и возраст, естественно, накладывал свои особенности, он не отличался особенной уравновешенностью и стабильностью настроения. Выражал свои эмоции по-детски непосредственно и прямолинейно, без дипломатических ухищрений. Любил резвиться, когда был сыт, кричал и от восторга, и от обиды”. Рассказывают, что слон еще любил шарить по карманам съемочной группы в поисках конфет. Дмитрий снял Мгера Мкртчяна и в одной из следующих своих картин ”Пожар” (1983 г.)
Последней его работой в художественном кино была криминальная драма „Проклятые (1991 г.), а в документальном – ”День Победы” (1995 г.), посвященный 50-летию победы над фашизмом.
По характеристике Карена Калантара, ”режиссерскому мышлению Кесаяна присуща эксцентричность, что естественно, накладывает свой отпечаток на игру актеров в его фильмах. Оригинальное построение мизансцен, композиций кадров, неожиданные контрасты статики и интенсивного движения в кадре и монтаже, своеобразная ритмика – все это определяет стилистику фильмов, режиссерский почерк Кесаяна. Но формальное своеобразие его фильмов никогда не бывает самоцелью: они всегда содержательны, человечны, полны искреннего чувства”.
Он умер 14 апреля 2001 года… Как-то, говоря о своем творчестве, сам подвел итог: ”За это время я снял 7 документальных, 3 художественные короткометражки и 4 полнометражных фильма. Среди них есть работы отмеченные разными призами на разных фестивалях (один из них – Гран-при ”Прометей-69” за документальную ленту ”Признание в любви”. Не слишком большой список, причем с пропусками. Но без этой страницы история армянского кино была бы неполной.