«Наша Среда online» — Мы продолжаем публикацию книги Арсена Мелик-Шахназарова «Нагорный Карабах: хроника одного предательства». Предлагаем вниманию читателя новые фрагменты Второй главы книги: «Как Кремль стратегического союзника обнулял».
Изначально переговоры в азербайджано-карабахском конфликте велись между Баку и Степанакертом
Уже сам факт переговоров 28 июля 1993 года, которые состоялись по инициативе Баку, продиктованной военными неудачами на фронте и, прежде всего, падением Агдама — главного опорного пункта азербайджанских вооружённых сил близ НКР, — отвечает на вопрос, является ли Арцах стороной конфликта.
Тогда же была установлена постоянная прямая связь (ВЧ) между двумя основными сторонами конфликта. Затем состоялись встречи в Москве: сначала министра иностранных дел НКР Аркадия Гукасяна с вице-спикером Милли-меджлиса АР Афиатдином Джалиловым 15 сентября 1993 года; затем встреча Председателя ГКО (Государственный Комитет обороны) НКР Роберта Кочаряна с президентом АР Гейдаром Алиевым 25 сентября.
Бакинский политолог А. Гасанов признавал: «В целом могу отметить очевидную незаинтересованность Баку в переговорах с участием Нагорного Карабаха». Но в годы азербайджано-карабахской войны (1991–1994 гг.) Баку, особенно когда терпел военные поражения, неоднократно вёл переговоры именно с Республикой Арцах. В.Н. Казимиров констатирует: «До осени 1993 года Ереван участвовал в подписании всего двух соглашений, во всех остальных случаях азербайджанцы вели переговоры непосредственно с карабахской стороной. Все соглашения о прекращении огня подписывались между Баку и Степанакертом без участия Еревана».
В 1993 г. Азербайджан десять раз именно с НКР заключал договорённости о прекращении огня или их продлении. 3 сентября 1993 г. глава Азербайджана Гейдар Алиев ставит свою подпись под документом, в котором говорится: «Руководство Азербайджана уполномачивает заместителя председателя Верховного Совета А. Джалилова вести переговоры об организации встречи руководителей Азербайджана и НКР». Тогда Азербайджан фактически признал Республику Арцах.
В трёхстороннем формате Нагорный Карабах, Азербайджан, Армения 26–27 июля 1994 г. подписали дополнительное соглашение, в котором подтвердили «взятые на себя обязательства по прекращению огня вплоть до заключения большого политического соглашения».
4 февраля 1995 г. Азербайджан, НКР и Армения под эгидой ОБСЕ заключили соглашение об укреплении режима прекращения огня (https://russia-artsakh.ru/node/2972).
Переговоры Степанакерт-Баку, 1993 год. Свидетельства видных дипломатов
Владимир Петрович Ступишин, первый посол Российской Федерации в Республике Армения в 1992–1994 гг.:
«Падение Агдама. Прямые переговоры».
…Не успел Рафаэлли отбыть из района конфликта, как Азербайджан вновь подверг артобстрелам и бомбардировкам с воздуха позиции войск и населённые пункты НКР, особенно стараясь в районе Агдама, который расположен ближе всего к Степанакерту. Самое смешное: ведя эти действия, особенно усилившиеся 21, 22 и 23 июля, азербайджанцы вопили на весь мир, что «агрессивные армяне» уже захватили Агдам, карабахцы опровергали эту дезу, отбивались и, в конце концов, взялитаки Агдам действительно. Произошло это гдето к 24 июля.
И вот тогдато вдруг стали возможными не просто прямые контакты между властями Азербайджанской республики и НКР, а даже в известной степени признание азербайджанскими должностными лицами карабахских должностных лиц. Любопытно, что 24 июля МИД РФ осудил «армянские вооружённые формирования» за то, что они захватили Агдам, «находящийся вне пределов Нагорного Карабаха» (оказывается, у НК есть всё-таки какието свои «пределы»; до сих пор об этом никто ничего толком не говорил). Ваган Папазян на следующий день Козыреву письмо направил. Выразил недоумение по поводу обвинений в адрес «армянской стороны». И обратил внимание на факт установления прямого контакта между Баку и Степанакертом как раз в эти же самые дни, чего МИД РФ умудрился не заметить. Или умышленно проигнорировал, что ещё хуже. Впрочем, и то, и другое вполне соответствовало характеру нашей тогдашней дипломатии.
24 июля командующий армией обороны НКР Самвел Бабаян направил письмо по адресу: Министерство обороны Азербайджана, и.о. Министра обороны гну С. Абиеву. Вот его полный текст:
«В случае аналогичного обязательства обеих сторон обязуемся сроком на 3 (три) дня, в течение которых будет достигнута договорённость о встрече руководителей Азербайджана и Нагорного Карабаха, прекратить любые наступательные операции, ракетные, артиллерийские обстрелы и воздушные бомбардировки.
Договорённость вступает в силу с 00.00 часов 25 июля по получении сторонами упомянутых обязательств. При достижении договорённости о вышеупомянутой встрече прекращение огня автоматически продлевается до 21.00 дня этой встречи, если на ней не будут согласованы иные сроки».
25 июля на бланке с гербом и надписью «Азербайджанская Республика. Министерство обороны» в адрес — «Министерство обороны Нагорного Карабаха командующему армией господину С. Бабаяну» и. о. министра обороны Азербайджанской Республики (все эти адреса и титулы имеются в тексте на бланке) С. Абиев ответил абсолютно идентичным текстом, что на международном языке означает заключение соглашения путём обмена письмами. Это соглашение Временный поверенный в делах России в Армении В. Стариков (посол находился в отпуске) переслал тут же в Москву, в департамент СНГ МИД РФ.
МИД Армении одобрил это соглашение публично. МИД России почему-то обошёл молчанием.
28 июля на рубеже оборонных позиций в Мардакертском районе НКР состоялась встреча представителей руководства Азербайджана и НКР. На нейтральной полосе со стороны Баку были и.о. министра обороны С. Абиев, госминистр Алиев, представитель МИДа Зульфугаров, зампред госкомиссии по делам военнопленных и заложников Кязимов. Со стороны Степанакерта в переговорах участвовали только что назначенный министром иностранных дел Аркадий Гукасян, ещё не уехавший в Ереван министр обороны Серж Саркисян, начальник главного управления национальной безопасности НКР Абрамян и председатель госкомиссии НКР по делам военнопленных и заложников Агасарян.
Встреча прошла, как утверждали в Ереване, не только конструктивно, но и в весьма доброжелательной обстановке. Карабахцы предложили два проекта соглашения. Представители Азербайджана обещали изучить и дать ответ. Министры обороны договорились и подписали документ о продлении прекращения огня ещё на семь дней, в течение которых должна состояться встреча на высшем уровне. Было также выражено обоюдное намерение приступить к решению вопроса о военнопленных и заложниках.
Из книги «Моя миссия в Армении. 1992–1994. Воспоминания первого посла России». Издательство Academia, Москва, 2001 г.
Посол Владимир Николаевич Казимиров, полномочный представитель президента Российской Федерации по Нагорному Карабаху и сопредседатель Минской группы ОБСЕ от России в 1992–1996 гг..
«28 июля 1993 г., через 4 дня после падения Агдама, крупного города на западе Азербайджана, на линии фронта возле Мардакерта прошли встречи и первые переговоры военноправительственных делегаций Азербайджанской Республики и Нагорного Карабаха. Их возглавляли исполняющий обязанности министра обороны Азербайджана Сафар Абиев и председатель комитета самообороны Нагорного Карабаха Серж Саргсян. Были достигнуты небольшие договорённости и продлено на 7 дней прекращение огня для подготовки встречи АР–НК «на высшем уровне». Правда, договорённость о такой встрече не раз возобновлялась, но Баку сначала заматывал её, а затем так и «забыл».
Посредническая миссия России, да и Минская группа СБСЕ поддерживали эти контакты между сторонами карабахского конфликта. Особенно Москва, где 15 сентября 1992 г. состоялись первые негласные контакты между представителями этих сторон конфликта.
В отличие от Минской группы ОБСЕ, Россия изначально признала его необычную, трёхстороннюю конфигурацию. Представители Нагорного Карабаха участвовали уже во встрече в Железноводске 23 сентября 1991 г. Минская же группа подошла к признанию Нагорного Карабаха стороной конфликта лишь в сентябре 1993 г. на самой первой встрече вне Рима — в Москве.
Это сейчас сопредседатели МГ ОБСЕ подают пример довольно слаженной работы, признают значение перемирия 1994 г. и соглашения об укреплении режима прекращения огня от 4 февраля 1995 г., достигнутые по инициативе России. А в те годы западные державы не спешили признавать то, что достигалось Москвой, и даже наоборот.
Не буду приводить аргументы насчёт трёх сторон в этом конфликте, но сейчас это очевидно. Всем, кроме Баку, который, когда ему было надо, первым шёл на установление контакта с руководством Нагорного Карабаха, звонил и писал ему, предлагал не обстреливать Агдам и «Ханкенди», встретиться под Мардакертом. Более того, и прекращение огня уже подписал 9 мая 1994 г. только с НК — до того, как Ереван дал согласие поставить и свою подпись. В каком ещё качестве имел он дела со Степанакертом, если не со стороной конфликта? Не знаю, известно ли это нынешнему руководству Азербайджана или все — свои же эксперты, историки, архивисты всё скрыли от него?»
https://russia-artsakh.ru/node/669
Масис Маилян, министр иностранных дел НагорноКарабахской Республики (Республики Арцах) в 2017–2021 гг.:
«Парламентская делегация Нагорно-Карабахской Республики (НКР) участвовала в переговорах под эгидой председательства Минской Конференции СБСЕ с лета 1992 года. Руководство Нагорного Карабаха было признано странами МГ СБСЕ в качестве одной из основных сторон конфликта в сентябре 1993 года. В дальнейшем, в рамках СБСЕ–ОБСЕ, ООН и Межпарламентской ассамблеи СНГ принимались различные документы, свидетельствующие о Нагорном Карабахе как стороне в конфликте. В частности, в марте 1995 года Действующий председатель ОБСЕ в своем Пражском резюме подтвердил «ранее принятые ОБСЕ решения о статусе сторон, т.е. об участии двух вовлечённых в конфликт государствучастников, а также третьей стороны в конфликте (Нагорного Карабаха) во всём процессе переговоров, включая Минскую конференцию».
Следует отметить, что до декабря 1994 года, параллельно с минским процессом, проводились трёхсторонние переговоры при посредничестве МИД и Министерства обороны России. Помимо трёхсторонних переговоров, в 1993 году состоялся целый ряд двухсторонних переговоров между Арцахом и Азербайджаном, включая встречу на высшем уровне в Москве в сентябре 1993 года. По итогам некоторых переговоров между Степанакертом и Баку были подписаны документы.
Кроме итогового документа Будапештского саммита ОБСЕ 1994 и трёхстороннего и бессрочного Соглашения о прекращении огня от 12 мая 1994 года можно привести много примеров признания НКР в качестве конфликтующей стороны официальным Баку и международным сообществом. Статус Арцаха в переговорном процессе по урегулированию азербайджанокарабахского конфликта легитимен и неоспорим.
Трёхсторонние переговоры, которые велись до апреля 1997 года, зарекомендовали себя как наиболее оптимальный формат для достижения конкретных результатов в переговорах. Каждая из сторон вела переговоры по вопросам, входящим в сферу своей компетенции, и брала на себя ответственность за их реализацию. Именно в данном формате были достигнуты самые ощутимые результаты переговоров — Соглашение о прекращении огня в 1994 году, а также договорённости об укреплении режима прекращения огня в 1995 году.
Фактический отказ Азербайджана от проведения полноформатных переговоров с участием официальных представителей Арцаха означает отсутствие у азербайджанских властей воли решить конфликт путём мирных переговоров, и то, что эту страну устраивает сложившийся статускво, который позволяет им выиграть время для подготовки новой вооружённой агрессии против суверенного Арцаха.
Об этом свидетельствует, в том числе нежелание азербайджанских властей предпринять практические шаги для реализации договорённостей, достигнутых в Вене (16 мая 2016 года), Санкт-Петербурге (20 июня 2016 года), Женеве (16 октября 2017 года) и Кракове (18 января 2018 года) относительно расширения офиса Личного представителя Действующего председателя ОБСЕ и внедрения механизмов расследования нарушений режима прекращения огня для создания конструктивной атмосферы в процессе урегулирования. Подобное поведение азербайджанских властей вызывает закономерный вопрос относительно договороспособности официального Баку».
Из интервью агентству News.am 3 июня 2018 года (https://russiaartsakh.ru/index.php/node/543 ).
26.07.2025
Источники:
http://russia-artsakh.ru/node/23063
Интервью Арсена Мелик-Шахназарова информационному агентству «PanARMENIAN» 22.08.2008
— Может ли отразиться грузиноосетинское противостояние на Нагорном Карабахе?
— Может, и уже отразилось. Казалось бы, внешне ничего не изменилось ни в регионе азербайджано-карабахского, нагорнокарабахского конфликта, ни в ходе процесса урегулирования. Но это чисто внешне.
На самом деле произошла очень важная вещь, а именно: все маски сброшены. И пришло время выбора игры. Стало очевидно, что карабахцы, — как и осетины, и абхазы, — не являются для мировых «игроков» людьми. Для них малые народы — мусор, мешающий продвижению их своекорыстных планов по управлению нефтегазовыми потоками и изоляции России. В соответствии с этим, надо и самим делать выводы.
Цхинвал 8 августа 2008 года — это Степанакерт «образца» февраля 1992 года. Представьте себе, чтобы могло случиться сегодня, не будь у НКР «пояса безопасности» в виде освобождённых территорий Арцаха; если бы азеры продолжали бы сидеть в Ходжалу, Шуше, Малибейли, на высотах вокруг столицы НКР? И что будет, если завтра азербайджанские войска вернутся в Агдам, Физули, тем паче — в Кельбаджар? Ведь в отличие от грузинских властей, которые маскировали предстоящую бойню заверениями в любви к «согражданам — братьям-осетинам», в Баку не только не прекращают, но и наращивают воинственную и расистскую риторику.
Поэтому сегодня необходимо переломить совершенно тупиковую тенденцию в переговорном процессе, который в нынешнем виде обречён на провал. Учитывая трагедию Южной Осетии, необходимо поставить условием продолжения переговорного процесса подписание всеми тремя сторонами конфликта юридически обязывающего соглашения о неприменении силы, предусматривающего суровые международные санкции в отношении сторонынарушителя.
При этом соглашение, подчёркиваю, должно быть подписано Азербайджаном, Нагорным Карабахом и Арменией. То есть теми тремя сторонами нагорнокарабахского конфликта, о которых сказано в базовых документах ОБСЕ — Будапештского саммита СБСЕ 1994 года, Пражском, 1995 года Заявлении действующего председателя ОБСЕ и других документах, которые все последние годы намеренно и постыдно игнорируются «тройкой» сопредседателей Минской группы ОБСЕ.
Без этого продолжать работу над согласованием какихлибо принципов, как бы они ни назывались, означает заниматься мазохизмом и обманывать самих себя и свой народ.
— Считаете ли Вы Косово «уникальным случаем», который не может повлиять на урегулировании конфликтов?
— Ничего уникального в косовском случае нет. Он так же «уникален», как отчленение в 1938 году Судет от Чехословакии в преддверии дальнейшего расчленения этой страны. Более того, никакого самоопределения в Косово не было: там разве был проведён какойто референдум? Нет, пришли НАТОвские войска и «обустроили» этот исконно сербский край, как «обустроили» в 1920–1921 гг. туркобольшевики Нахичевань — это армянское Косово.
В отличие от Нагорного Карабаха, в Косово не было, и нет никакого урегулирования между собственно Косово и Сербией, а есть лишь силовой диктат извне, явно идущий вразрез с резолюцией №1244 Совета Безопасности ООН по этому вопросу.
Так что, никакой уникальности и «прецедентности», на мой взгляд, в косовском случае действительно нет. А вот односторонний акт признания независимости края как раз может повлиять и, уверен, повлияет на урегулирование конфликтов, в том числе и азербайджано-карабахского.
— Какова действительная позиция РФ в карабахском конфликте?
— Это вопрос не ко мне. Будучи не вхож в коридоры российской власти, полагаю, что эта позиция соответствует заявленной официально.
Вместе с тем, Москва слишком часто идёт на поводу у официального Баку, когда последний капризно требует от России наложить табу на любое упоминание о Нагорном Карабахе в российских СМИ, продолжить многолетнюю телефонную, телеграфную и почтовую блокаду НКР со стороны российских связистов. Из этой же области боязнь чиновников на установление контактов между организациями, городами РФ и НКР.
— Недавно Вы закончили книгу о Нагорном Карабахе. Что является в ней главным?
— Главным в ней, на мой взгляд, является подробное изложение информационноидеологических аспектов карабахского конфликта. Невозможно добиться справедливости, не информируя мир об истинных причинах и следствиях конфликта, не разоблачая ложь противника. А с этим в Армении дела обстоят не ахти как. Мне доводилось видеть мидовских чиновников, которые без дополнительных подсказок не могли найти Нагорный Карабах на карте региона. Что уж тут говорить? Только ленинское «учиться, учиться и учиться», — пока не поздно. Ибо, как говорил Владимир Высоцкий: «Чистая Правда со временем восторжествует, если проделает то же, что Грязная Ложь». Эти слова взяты мною эпиграфом к книге.
— 17 лет независимости для НКР — это много или мало?
— Это, конечно, немало. И, главное, что эти годы прошли совсем не зря. Ведь есть и примеры длительного регрессивного развития ситуации на том же постсоветском пространстве, и их последствия мы только что наблюдали.
— Должна ли Армения первой признать независимость НКР?
— Думаю, пока Армения сама официально не признает независимость НКР, вряд ли какая-либо другая страна пойдёт на такой шаг. Во всяком случае, какихлибо ощутимых результатов в направлении признания НКР «третьей» страной не видно; если вообще такая работа велась. Однако вопрос признания Ереваном официального Степанакерта должен быть продуман, быть ко времени и подкреплён соответствующей решимостью.
Между прочим, официальное признание НКР будет означать отказ от изначально ущербной АОДовской концепции Нагорного Карабаха как НКАО, фактически принятой на вооружение и последующими властями РА. Ведь административные и фактические границы НКР отнюдь не совпадают с границами бывшей НКАО.
А пока ведь можно сделать официальное заявление о признании НКР де-факто и заключить с ней некоторые Договоры, в том числе и об обороне. Ведь не помешало же США сделать аналогичный шаг по отношению к непризнанному Тайваню ещё в 1972 году? А ведь Республика Армения и НКР — это «одна нация — два государства», как любил поговаривать Гейдар Алиевич об Азербайджане и Турции.
— Как Вы оцениваете действия Бакинского агитпропа?
— Действия эти сколь наглые, столь и настырные. Они также подкреплены серьёзными финансовыми вливаниями. Ведь недостаточно наполнить, скажем, Интернетсайт информацией, надо сделать так, чтобы размещённая на нём информация имела правильную систему ссылок. Ежедневная ложь Азерагитпропа о якобы имеющих место обстрелах с армянской стороны всплывает при поиске и отборе сообщений в первых рядах военно-политических новостей. То есть, здесь видна работа программистов; а это — деньги. Немногочисленные же армянские сайты имеют слабую систему ссылок.
Азербайджанская пропаганда, действуя по принципу «мартышки», пытается втянуть армянскую сторону в бесплодные дискуссии по самым разным вопросам, чего делать не следует. Надо вести свою линию и работу: например, настойчиво и нудно разъяснять всему миру, что никакого «Азербайджана» на карте Южного Кавказа не было вплоть до 1918 года, когда это буферное образование было синтезировано турецкими интервентами для поглощения всамделишнего Азербайджана — иранской провинции. А посему никаких прав у сегодняшней бывшей Азербайджанской ССР нет ни на Нагорный Карабах в его целостном понимании, ни на Нахичевань, ни на много что другое.
22.08. 2008