«Наша Среда online» — 13 января 1990 года в Баку начались армянские погромы, сопровождавшиеся избиениями и убийствами армян, грабежами и поджогами их квартир со стороны подготовленных азербайджанских националистов. Погром армян в Баку был одним из актов этнического насилия в контексте Первой нагорно-карабахской войны.

Паром Баку (Азербайджан) — Туркменбаши (Туркменистан) связывает эти города через Каспийское море с 1963 года. Город Туркменбаши ранее был известен как Красноводск. Во время погромов в Баку в 1990 году оставшихся в живых армян под защитой военных посадили на паромы и перевезли через Каспийское море в Туркмению. Десятки тысяч армян лишились своих домов и были депортированы из страны.

Своё стихотворение «Красноводский паром» Виталий Айриян посвятил брату Антони Айрияну и всем армянским беженцам, чудом вывезенным на пароме из Баку в январе 90-го.

Если ты бакинец, значит —
к ностальгии не готов.
Ветер с Каспием судачат
ватерлинией бортов,
и качают чаек реи
в новогодний зыбкий день,
где мазутный воздух тлеет,
словно квёлая сирень.

За паромом волны кружат,
тускло светят фонари,
и зима скулит снаружи,
и душа скулит внутри,
бьют колени руки-плети
черной женщины в платке,
и маяк туркменский светит
белой точкой вдалеке.

Если ты бакинец, значит
это море пережил.
В зябком небе вопли крачек
щиплют корпию из жил,
а конвой — небрит и весел,
снисходителен и пьян…
И везут от скуки бесы
трюмы, полные армян.

Баллада о бакинском деде

Жил-был дед на Кантапинской,
в доме с жёлтой штукатуркой.
Дед курил обычно Плиску
и готовил кофе в турке.

Ненавидел Кам Тугезе,
уважал Альенде в Чили.
Был одной ногой в протезе,
а другой ногой в могиле.

И хватив, бывало, лишку,
сидя спал, презрев седины,
опершись щекой на Вышку
под проклятья тёти Дины.

Ну а трезвый, редко правда,
всё рассказывал угрюмо
как несли его и брата
на руках из Эрзерума.

Иль сидел на табурете
и ворчал, на мини глядя:
ведь какие ещё дети,
а такие уже б…ди.

И когда девятый плющил
медяки трамвайным катом,
нам грозил клюкой из груши,
понося армянским матом.

Но однажды… Как сегодня…
Как сегодня вижу, слышу —
крик дошёл до подворотни,
что погромщики всё ближе —

кто с ножом, кто с арматурой —
гонят, бьют, выносят вещи…
Их стыдил шиит культурный,
да остыл от двух затрещин.

А потом досталось деду:
выбирай, мол — или-или.
Дед ответил: не уеду.
Деда взяли, да убили.