«Наша Среда online» — Наверное, ни один фильм, снятый на киностудии “Арменфильм”, не имел столь трудной судьбы, как лента Фрунзе Довлатяна “Хроника ереванских дней”.
Он снимался по сценарию, написанному режиссёром вместе с писателем Перчем Зейтунцяном, и был по замыслу двухсерийным.
Перч Арменакович вспоминал: “Я помню работу над сценарием “Хроники ереванских дней”. Сценарий переписывался много раз. В течение трёх лет мы с Фрунзе Довлатяном безуспешно посылали его в Москву, в Госкино, а те успешно возвращали. Снова и снова приходилось править и переписывать. Пока не догадались связать эту историю с войной. Только тогда приняли. Шкатулка открывалась просто”.
Для героя фильма Армена Абрамяна, научного сотрудника государственного архива, документы, с которыми он работает не просто бумага. В каждом из них – судьба конкретного человека, для которого эта бумага – хранитель памяти может иметь судьбоносное значение. Для него документ – не прошлое, а часть сегодняшней и завтрашней жизни, как, например, история с пенсией старушки.
Выбор Хорена Абрамяна на главную роль был точен. Армен в его исполнении сочетает в себе множество пластов, смыслов. Несмотря на возраст, он подвижен, текуч, с его зрелой мужской экспрессивностью. Порой наивен, как ребёнок, порой мудр, как старейшина древнего армянского рода.
Центральное место в сюжете занимает встреча героя с молодой, обаятельной женщиной по имени Анаит. История гибели её отца Ваграма Рштуни увлекает неравнодушного к чужой судьбе Армена. К сожалению, талантливая актриса Джульетта Авакян мало снималась в армянском кино.
Стремительный, порою хаотичный бег по жизни заканчивается для Армена внезапной смертью – он падает навзничь на людной улице как бы от выстрела маленького мальчика из игрушечного автомата. На самом деле – от остановки сердца. Ведь предупреждал же Армена врач Карен, что сердце у него больное и ему надо бы изменить образ жизни. На что Армен ответил, что будет жить “сто пять лет, ни днём меньше”. Не сложилось…
Последнее, что успевает сделать он перед смертью – устроить импровизированную ночную свадьбу с Анаит и опубликовать запоздалый некролог в память о её погибшем на войне отце.
В своих заметках Фрунзе Вагинакович писал: “Моим пожеланием в фильме „Хроника ереванских дней” было показать качественные изменения – умственные и духовные, происшедшие в современном человеке. Повторяю, речь идёт о качественных изменениях, которые в данном фильме персонифицируются в образах людей, представляющих армянский народ. Через них я пытаюсь показать тот нравственный прогресс нации, происшедший в процессе организации его биографии, его исторического развития… Я хотел снять фильм об активном человеке нашего общества, ответственном перед своим временем и обладающим высоким талантом гражданина”.
Сюжетные линии картины пересекаются со снами Армена, которые играют важную роль, это художественные коды внетекстовых связей в фильме. Будучи усечёнными в процессе цензурных сокращений, они не воспринимаются в окончательном варианте так, как были задуманы. И только по прочтении сценария понимаешь их суть и значение для сюжета.
“Хроника” – фильм о Ереване. Уникальную образность армянской столицы отметил и российский культуролог Александр Люсый: „С первых же кадров главным героем этого первого советского экзистенциалистского фильма, как он был определён в критике, для меня стал не столько главный герой архивариус Армен, сколько сам город. Именно он заворожил меня с первых кадров, постепенно проступая вместе с перемещениями персонажей в утреннем рассвете на фоне горы Арарат под печально-тревожную музыку Тертеряна…
…Все сюжетные повороты фильма органично вписываются в то или иное городское пространство – площадь, перекрёсток, подъезд. Город как
общий образ складывается из отдельных персонажей-домов, каждый из которых что-то из себя представляет в разное время суток, днём живописно, ночью графически”.
Обычно, когда Довлатян заканчивал съёмки, отснятого материала накапливалось чуть ли не на три фильма. И начинался мучительный процесс отбора. Но уже на стадии завершения ”Хроник” стало понятным, что в процесс монтажа картины вмешиваются и другие персонажи.
Руководство киностудии настоятельно требовало перемонтировать фильм в односерийный вариант, отредактировать диалоги, убрать из него некоторые сцены, сократить часть эпизодов снов.
1 августа 1972 года на киностудии был вывешен приказ: ”…За систематический срыв работы и невыполнение распоряжений Госкомитета и студии режиссёру-постановщику фильма ”Хроника ереванских дней”
Ф. Довлатяну ОБЪЯВИТЬ СТРОГИЙ ВЫГОВОР С ПОСЛЕДНИМ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕМ, указав, что при повторном невыполнении соответствующих требований по уточнению идейно-художественных акцентов и метража фильма, будут приняты самые строгие меры.
Последний срок сдачи фильма с озвученными диалогами на двух плёнках в пределах односерийной картины установить 4/ VIII -72 г.”
7 августа 1972 года сценарно-редакционная коллегия заключила: ”Просмотрев материалы фильма ”Хроника ереванских дней”, сценарно-редакционная коллегия к/с ”Арменфильм” отмечает, что постановщик фильма Ф. Довлатян всё ещё продолжает проявлять безответственность, необоснованное упорство и не выполняет требований, высказанных на предыдущих просмотрах как руководством киностудии, так и Госкомитетом по кинематографии”.
Довлатян до последнего продолжал бороться за судьбу своего детища – тщетно. ”Биографии у этого фильма не было, поскольку его искромсали безжалостно. И Фрунзик сидел вот здесь, и я первый раз видела, что он плачет”, – рассказывала его вдова Ирэн Ордуханян
После всех экзекуций фильм был принят и… положен ”на полку”. Он вышел на экраны лишь два года спустя – в 1974 году. Мы так и не узнаем, какой ”Хроника ереванских дней” была в оригинальном режиссёрском варианте, какие снятые эпизоды утрачены. Вся оставшаяся, ”не соответствующая правде жизни” плёнка была сожжена… Остались, правда, фотографии, которые дают некоторое представление о том, как фильм мог стать нерядовым явлением в советском кино. Но время было другое, и экспериментальные фильмы с трудом пробивали себе дорогу. Или же, как ”Хроника”, искорёженными попадали на экран.
В одном из последних интервью, за четыре месяца до смерти, отвечая на вопрос журналиста, какой свой фильм он считает лучшим, Фрунзе Довлатян ответил: ”Тот, который больше всех бит. Это – ”Хроника ереванских дней”.