«Наша Среда online» — Кинорежиссера Фрунзе Довлатяна в одном из его последних интервью спросили, какой из своих фильмов он считает лучшим? Он ответил: ”Тот, который больше всего бит. Это ”Хроника ереванских дней”. В процессе создания он все время был под двойным контролем – московским и нашего политбюро. И, естественно, в нынешнем его варианте нет в нем очень многого из того, что могло сделать это произведение значительным”.
Непростая судьба этой, сегодня нечасто вспоминаемой киноленты, требует разобраться в истории ее создания. В тогдашних профессиональных дискуссиях ”Хроника” определялась как экспериментальное кинопроизведение, не укладывающееся в рамки доминирующего в то время социалистического реализма. Метафорическая образность, сливаясь с реальностью, создавала особую атмосферу, в которой герои порой действовали вопреки логике, и зрителю для понимания не хватало чего-то. Суть же была в том, что режиссер снял двухсерийный фильм, но его заставили превратить его в односерийный.
Но вернемся к началу. После окончания ВГИК-а, сняв в Москве два фильма – ”Карьера Димы Горина” (1961 г.) и ”Утренние поезда” (1963 г.), молодой режиссер Фрунзе Довлатян приехал в Ереван и приступил к съемкам фильма ”Здравствуй, это я” по сценарию Арнольда Агабабова.
После международного успеха своего первого армянского фильма и спустя два года хорошо встреченной зрителями и критиками драмы ”Братья Сарояны” (1968 г.), срежиссированной вместе с Хореном Абрамяном, стало очевидно, что в национальное кино пришел большой мастер со своей философией и убеждениями. Оба фильма были отмечены Государственной премией Армянской ССР. И, естественно, когда стало известно, что Фрунзе Довлатян намеревается снимать новый фильм, это заранее вызвало к нему повышенный интерес.
Сценарий будущего драмы писался вместе с писателем Перчем Зейтунцяном три года, неоднократно переделывался. Выбор Хорена Абрамяна на главную роль кандидата исторических наук, архивариуса Арсена Абрамяна был предопределен, Фрунзе с Хореном дружно поработали вместе на ”Братьях Сароянах”. Но Довлатяна огорчило, что руководство студии не согласилось с его выбором композитора Мартина Вардазаряна, который писал музыку для предыдущих лент, и предложили кандидатуру Авета Тертеряна. Было также заявлено, что название фильма пока условное.
Однако реакция после выхода ”Хроник” на экраны не была однозначной. Как заметил киновед Сурен Асмикян: ”Всеядный и жадный до всего, что представляет интерес, Довлатян захотел вместить в один фильм слишком много информации о современном мире. И фильм дал некую трещину, не случайно вызвав разноречивое отношение к себе со стороны критики. Но справедливость требует признать, что в этом фильме провидчески угадана идея, которая и сегодня носится в воздухе, почти никем не покоренная, художнически не укрощенная. Не утолена ведь тоска по герою, способному восстать против власти обстоятельств, ”не плыть по течению”.
Возможно известный киновед не знал негативных обстоятельств, которые сопровождали создание фильма, в результате чего он был выпущен на экраны в сильно сокращенном виде лишь полтора года спустя.
Литературный сценарий писался три года вместе с Перчем Зейтунцяном.
А режиссерский был утвержден 19 января 1970 года и начались съемки. Но ближе к его завершению руководство киностудии, просмотрев отснятый материал, вдруг потребовало убрать некоторые сцены, сократить метраж до одной серии, изменить идейную направленность.
Это возмутило режиссера. В докладной записке директору киностудии „Арменфильм” Р.М. Мадояну он сообщал: ”Я фильм снимал сугубо по ранее утвержденному Госкомитетом Арм. ССР по кинематографии сценарию. Поэтому я буду иметь право ввести коренные изменения в фильм, имея лишь на то приказ Госкомитета Арм. ССР об изменении и внесении поправок и некоторых принципиальных отходов от ранее утвержденного им сценария”.
Тщетно! Комиссия за комиссией, закрытые просмотры, требования сокращать или изменить то одно, то другое. Фрунзе Вагинакович отчаянно сопротивлялся. И, наконец, 1 августа 1972 года приказ:
”1. За систематический срыв работы и невыполнение распоряжений Госкомитета и студии режиссеру-постановщику фильма ”Хроника ереванских дней” Ф. Довлатяну ОБЪЯВИТЬ СТРОГИЙ ВЫГОВОР С ПОСЛЕДНИМ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕМ, указав, что при повторном невыполнении соответствующих требований по уточнению идейно-художественных акцентов и метража фильма, будут приняты самые строгие меры.
2. Последний срок сдачи фильма с озвученными диалогами на двух пленках в пределах односерийной картины установить 4/ VIII. 72 г.”
Но фильм вышел на экраны лишь в январе 1974 года…
Пленка вырезанных моментов была сожжена и мы не имеем возможности узнать, что на не было. Приходится обращаться к литературному и режиссерскому сценариям, хранящимся в архиве. Сокращений было много и коснулись в первую очередь снов Армена, которые играли важную роль для понимания сверхзадачи сюжета.
Но вот, например ”Википедия” пишет, что ”из сценария фильма вырезали упоминание о царе Арташесе, основавшего армянский театра и Мхитаре Гоше, сложные образы показались надзирающим органам подозрительными”. Они есть в утвержденном сценарии, где есть крест-накрест вырезанные эпизоды. А значит, были сняты и вырезаны в процессе сокращений. Почему?
Одна сцена из снов, где действие происходит в Гегарде.
” – Я – Артавазд Второй, твой сородич. Антонию удалось в Александрии обманом пленить меня и мою семью. Царица Клеопатра организовала шествие высокопоставленных пленников. Было придумано, что если кто-то с воплем о пощаде обратится к ней, называя ее царицей цариц, ему даровали свободу. Так оно и было. Я был единственным, кто не только не приклонился перед царицей, но даже не назвал ее царицей цариц. Этот факт сегодня известен всем.
– Мне известны ваши свидетельства, – отвечает лежащий в ванне Армен.— Я эти документы бережно сохраняю.
– Порви их! – слышится из-за кадра многоголосый призыв плененных царей.
– Порви, Порви! – повторяют они.
– Напиши, что я преклонил колено перед царицей, – просит Артавазд. – Пиши, что я назвал ее царицей из цариц. Надо быть дипломатом”.
Второй кусок был вырезан из сцены симпозиума.
”…И уже в экстазе, говоря громко-громко, Арсен обращается к залу:
– В Армении еще в 12-ом веке была восстановлено изначальное значение понятия ”человек”.
Зал шумит, слышны иронические реплики и замечания. Председатель пытается призвать зал к порядку, но тщетно.
– В 12-м веке Мхитар Гош не придавал никакого значения социальной принадлежности человека, — воодушевленно продолжает он, не обращая внимания на звучащие из зала возгласы и реплики.
– Если хозяин убивал зависимого от него крестьянина, он признавался преступником и подлежал наказанию. Если же хозяин заставлял работать своего крепостного сверх меры и тот в результате этого умирал, он также должен быть наказан.
– Но ты же хорошо знаешь, что наука требует доказательств, – с усмешкой замечает оппонент. – Если это было так, мир об этом должен был узнать?
– Есть доказательства! – вспылил юрист с короткими усиками. – Мы представим их.
В зале оживленный обмен мнениями, все спорят, доказывая свою правоту”.
Трудно сказать, насколько удаление этих и других сценок повлияло на общее сюжетное развитие. Требуется серьезный анализ сохранившихся документов и сравнений. Я обрываю свой рассказ, (формат газеты не безграничен), надеясь еще вернуться к этой теме. Тем более, что есть одно обстоятельство.
В июне будущего года мы будем отмечать столетие со дня рождения Фрунзе Довлатяна и каждый новый штрих к его творчеству обогатит образ этого выдающегося деятеля армянского кино.