«Наш Среда online» — Наш двухэтажный каменный дом в форме буквы зет. Он очень похож на тетрис — на нижний квадратик дома тети Ани и дяди Славика плотно села наша буква зет. На второй этаж каменная лестница ведет с улицы, а к ней нужно добраться. Я возвращаюсь из музыкальной школы с футляром за спиной. В голове звучит «Хор охотников».
Дядя Славик опять будет стоять у калитки с сигаретой в руках. Он снова заплаканным голосом спросит, как мои успехи, поможет открыть калитку, выкурит сигарету, нагрузит себя инструментами и досками и пойдет строить.
Раз ступенька, два ступенька, три. Все они такие широкие, кажется, бросают вызов, не наступать второй ногой и сразу перейти к следующей. Получается.
Из дома справа выбежит к свекрови за советом Лилит. Она только что уложила первенца спать. На плите жарилась вермишель, а она все переживала, вдруг ребенок проснется от шипенья, когда она ошпарит кипятком паутинку. Она меня не заметит, а я запомню эту сцену на всю жизнь.
Над моей головой навес в извилистых объятиях сочного мушкета. Он еще не дозрел. Еле дотянусь до зеленой горошинки, проглочу, сморщив лицо, нарву кислющих и хрустящих виноградных усиков, пройду мимо каменной лестницы, на которой очевидно стояла и развешивала на веревке по-армянски белье тетя Аня, пойду по мощенной тропинке и зайду в огород. Бабо сидит под терновником в своем япнджи*, следит за курами, оценивает, насколько хорошо папа воткнул шпалеры, думает, чего бы еще посадить. Она увидит меня, обрадуется, обнимет и отругает за виноградные усики — живот заболит, а потом сама нарвет и даст их мне — она тоже была ребенком. Я расскажу ей в мельчайших подробностях, как прошел мой день, чему я научилась, как кололи мой большой палец, чтобы не душила гриф. Бабо разозлится, и ее небесно-голубые глаза превратятся в морскую бездну — и чтобы ноги моей больше там не было!
Мы поднимемся домой, я расскажу про отчетный концерт и отдельную партию, сыграю ей «Хор охотников». Бабо посмотрит на меня гордо, как Мурад из «Невесты с севера», помилует педагога, которая больше меня учить не будет.
Новым учителем будет знаменитый Борис Ширинович, который за мой разрез глаз, и как он отмечал, талант, называл меня армянской Ванессой Мэй. Бабо такой подход понравится, я для нее самая лучшая, даже если это и близко не так.
Пройдет 20 лет. Скрипка набухнет от заброшенности и влаги. Ее больше нет. Борис Ширинович уйдет в мир иной. Его увековечат играющим на скрипке в камне на Братской могиле. Возможно, и этого больше нет. Двухэтажный дом, скорее всего, разрушен, распилен, сожжен и ограблен…
И только терновник такой же колючий.
И бабо глаза, как морская бездна, бездонные, синие.
*япнджи — накидная одежда в восточно-армянском комплексе традиционного армянского мужского костюма.