«Наша Среда online» — «Мы вернём их в каменный век, туда, где им место», — говорит об Иране президент страны, в которой среднестатистический школьник образован в разы хуже иранского. Сегодняшняя система образования в Иране достигла пикового состояния — по аналогии с той, что была в СССР к 80-м годам прошлого века. И это напрямую отражается на уровне науки — как теоретической, так и прикладной. Последнее сложно не заметить в условиях войны, хотя объективный взгляд считывал это, как минимум, последнюю четверть века.
Мотивация молодых иранцев, в том числе в образовательном и профессиональном плане, давно превосходит уровень рвения к самосовершенствованию у молодежи стран, поставивших материальное благо во главу угла и рассматривающих практически все, включая детей в семье, как угрозу «качеству жизни». Не будем сейчас о том, что под качеством жизни подразумевает цивилизация постмодерна.
«Мы вернём их в каменный век, где им место,», — говорит об Иране президент страны, где почти 20% процентов населения больны диабетом и при этом 95% из этих 20-ти — отдельная «нация», представители американских гетто, где недограждане, пропитанные сладковатым запахом нищеты и пальмового масла, просто обязаны не дожить до пенсии, умерев если не от уровня сахара в крови, то хотя бы от отсутствия смыслов.
И президент этой страны полагает, что в каменном веке место Ирану, где люди едят исключительно здоровую пищу, произведённую преимущественно внутри страны, где уровень потребления свежих и качественных мяса, сливочного масла и кисломолочных продуктов, я уже не говорю об овощах, фруктах, зелени, чуть ли не самый высокий в мире.
Президент страны, в которой, гуляя по самому глянцевому городу без городской культуры, вам приходится обходить (или переступать через) корчащихся на асфальте наркоманов. Где человек живёт даже не в атомизированном обществе, а на островах (дом, работа, школа), перебираясь от одного острова к другому исключительно в машине желательно с плотно закрытыми окнами и только по определенным маршрутам. Президент страны, на улицы городов которой не рекомендуется выходить после определенного часа, говорит это о стране, где молодежь вечерами собирается у мавзолеев великих поэтов, просто чтобы почитать их стихи, а семьи чуть ли не ежедневно устраивают пикники с поздним ужином в каждом парке и сквере.
Не знаю, стоит ли продолжать.
Думаю, всю эту цивилизацию постмодерна, помимо финансовой стороны — биржевых ставок и цен на бензин, беспокоит одна существенная деталь. Наличие у их противника чувства собственного достоинства. Не превосходства, а именно достоинства.
И нежелание поступиться этим чувством ни ради «свобод», ни ради «качества жизни», что рушит саму идею экономической целесообразности, а вместе с ней и весь ценностный ряд постмодерна.