online

Сэда Вермишева. «Чужой заказ и наш наказ»

ИНТЕРВЬЮ

«Наша Среда online” — Продолжение беседы главного редактора журнала «Берега» Лидии Довыденко с писателем, публицистом, общественным деятелем Сэдой Константиновной Вермишевой.

Лидия Довыденко — Сэда Константиновна, я хочу продолжить нашу беседу, которая была опубликована в шестом номере журнала «Берега» за 2018 год.

Сэда Вермишева — Но прежде я хотела бы ее немного дополнить — в частности насчет моего высказывания относительно неприязни к излишествам, неприятию их в условиях отсутствия необходимого, проявившееся во мне в раннем детстве на подсознательном уровне. Правомерность этого детского подсознательного чувства подтвердилась много лет спустя, когда я прочла научный доклад Римского клуба, авторитетнейшей организации в рассматриваемой области Западного мира, в рамках его проекта «Проблемы человечества, вышедшего еще в начале 70 –х годов. Авторы — Донелла и Деннис Медоузы в этом докладе поставили задачу «определить пределы экономического и демографического роста человеческой цивилизации в условиях истощения природных ресурсов» (Википедия. «Пределы роста»). Они настойчиво и убедительно обращали наше внимание на главное противоречие современной человеческой цивилизации — противоречие между человеком и средой его обитания. Именно оно является сегодня фундаментальным и пока неразрешимым противоречием нашего бытия.

Исходным же является положение: человек — часть природы, и он — самовозобновляем. Природные же ресурсы, — которые являются необходимым условием его бытия — таковыми не являются, — они не самовозобновляемы. Неразрешенность, которая может перерасти в неразрешимость отмеченного противоречия, ставит под угрозу будущность человеческой цивилизации.

Игнорирование этой реальности грозит человечеству глобальной катастрофой. Отсюда – необходимость поиска, нахождения и воплощения в реальной жизни модели сбалансированного развития мира. В повестке современного общества этой проблеме должно принадлежать ведущее место.

И вот, через много лет, передо мной новая работа Римского клуба , его юбилейный доклад, вышедший в конце 2017 года с говорящим названием: «ДАВАЙ ЖЕ!». Он всколыхнул во мне прежние мысли о неприятии излишеств в условиях отсутствия необходимого, даже сделав эти мысли более радикальными, чем они были раньше.

Его авторы, ученые с мировым именем, А.Вийкман и Э.Вайцзеккер, как и другие соавторы доклада, утверждают, что «капитализм — труп. Что классический капитализм ныне заменен еще более хищной его формой, — финансовым капитализмом, который привел к вырождению капиталистического способа производства до уровня финансовых и банковских спекуляций, уничтоживших идеи любого реального развития и провозгласившим приматом любого бизнес-начинания «прибыль ради прибыли», что в итоге привело к «практическому разделению (экономики С. В.) на фиктивные, но формально высокодоходные сферы, и на стагнирующую и разрушающуюся реальную экономику, которая все больше попадает в зависимость от конечности и даже недоступности природных ресурсов» (там же). Экономическая же модель, преследующая в качестве основной мотивации получение прибыли, по определению, не может лечь в основу гармонического развития мира. Она индифферентна по отношению к ее материальному наполнению. Из этого следует вывод: существующая модель развития мира должна быть заменена моделью, предусматривающей баланс между демографией и ресурсной базой земли. Мне представляется, что именно таков вызов нынешнего времени, таков его императив. Насколько адекватно ответит человечество на этот вызов, будет зависеть быть или не быть самому человечеству. Под влиянием этой реальности основным посылом авторов юбилейного доклада стал призыв: «Необходим максимально быстрый демонтаж существующей модели экстенсивного развития капитализма и разрушение системы глобального финансового паразитизма»(там же).

В этой свази авторами рассмотрен широчайший аспект возникающих проблем, в том числе концептуального характера, в частности, о необходимости изменения сознания современного человека, его понятийной системы и мировоззрения. Подчеркивается необходимость в «фундаментальной трансформации его мышления». В докладе справедливо утверждается, что мышление должно быть открыто развитию, но не в ущерб будущему. Общественное благо ставится ими ступенью выше индивидуального и что «государство будет устанавливать правила для рынков, а не рынки — государству». Авторы назвали эти положения Новым Просвещением.

И действительно, читая материалы доклада мне показалось, что я попала в век Просвещения с его поисками высоких смыслов и утверждения понятийных систем, отвечающих представлениям о справедливости, служении , превосходстве духовного над материальным, с его поклонением высокому перед лицом торжества неуклонно надвигающегося царства плоского прагматизма алчности и корысти.

И если уж на то пошло, в какой-то момент мне показалось, что пером его авторов водили приоритеты русского национального сознания , когда, как утверждает Фурсов: «общее выше личного, справедливость выше закона, духовное выше материального , служение выше владения, власть выше собственности» (газета «Слово» 02.11.18.), что созвучно и с русской православной традицией. Уверена, отмеченные положения рассматриваемого доклада были бы актуальны и в современной России, где еще не совсем забыты установки и ценности ее, не столь уж и далекого, прошлого. Но парадокс в том, что доклад этот прозвучал в рамках европейской, а не российской организации, не Изборского или Валдайского, а Римского клуба, который призвал к демонтажу современного капитализма в интересах будущего человечества, являясь плотью и кровью этого самого капитализма в то время, как в совсем еще недавно социалистической стране утвердился капитализм, и при том в наиболее его деструктивной ипостаси. Почему и как это могло произойти – тема специального разговора. Сейчас же, по мнению авторов доклада, общество должно сделать главное — осознать необходимость, (повторю цитату) , «демонтажа существующей системы экстенсивного развития капитализма и разрушения системы глобального финансового паразитизма» не дожидаясь, добавлю от себя , прихода худших времен.

Лидия Довыденко — Следовательно, главной задачей современности нужно считать построение гармонического мира, а не, к примеру, коммунизма, с его лозунгом: «каждому по потребности!», как это было в совсем недавнем прошлом?

Сэда Вермишева — С сегодняшних позиций этот лозунг «каждому по потребности» — может рассматриваться только как недоразумение. Особенно антинаучно, подобием безграмотной химеры он выглядит на фоне выводов доклада Медоузов «Пределы рота». Но в те годы он был официальной установкой. А когда мне, ученице 7-го класса, довелось усомниться в его реальности — меня исключили из школы. В обществе же постепенно нарастало ощущение несовершенства советской экономической системы и необходимости ее коррекции. Набирало силу диссидентство, самиздат. Волей случая мне посчастливилось познакомиться с работами американского ученого, экономиста и практика, общественного деятеля, соратника Ф. Рузвельта Джона Гелбрейта, а через него и с экономической теорией выдающегося английского ученого Кейнса. До этого же я об этой теории ничего не знала, хотя с отличием закончила экономический факультет Ереванского Государственного Университета, и в учебную программу нашего факультета входил такой предмет, как « История экономических учений».

Лидия Довыденко — Как произошло, в таком случае, Ваше знакомство с учением Кейнса? Признаться, мне тоже оно не очень знакомо.

Сэда Вермишева — Замалчивание – самый верный и лучший способ нейтрализации, блокирования конкурирующей системы. Так, в данном случае, представляется мне, обстоит дело с учением Кейнса, по крайней мере на территории стран бывшего СССР, с учением, в котором признается регулирующая роль в экономике государства, а не рынка. Субъектность рынка в этом случае отрицается.

Мое же знакомство с учением Кейнса носило случайный характер. Дело было в Москве. В редакции одного из московских толстых журналов мне предложили написать рецензию на книгу воспоминаний вышеупомянутого Д.К.Гелбрейта. Вернувшись в Ереван, пробовала достать эту книгу. Но в городских библиотеках Еревана ее не было. Тогда я обратилась к своей школьной подруге – ее муж был первым секретарем ЦК Компартии Армении. Из библиотеки ЦК Армении мне принесли испрошенную книгу. Я ее не просто читала, я ее изучала. Теория Кейнса в ней была изложена весьма подробно и доступно, и мне показалось, что ничего более подходящего для корректировки нашей советской плановой экономики нет. Я написала об этом в своей статье и в первую же поездку в Москву отнесла в редакцию журнала. Но мне ее вернули, мотивировав ожиданием от меня статьи, касающейся мемуарной, а не экономической части книги. А через какое-то время я услышала заказывавшего мне статью редактора и отвергшего написанный мной текст в качестве ведущего радио «Свобода». Вещание шло на Россию. Через какое-то время я опять услышала его, но вещавшего уже по той же «Свободе» на Украину.

В это же время в СССР ушло в отставку правительство Н.И.Рыжкова. Вразумительных объяснений не было. Но как мне тогда показалось, коррективы в советскую экономику правительством Рыжкова предполагались в духе кейнсианской теории, с учетом, конечно, советской специфики, как потом они были проведены в Китае — с китайской спецификой. В стране же на смену правительству Н.И.Рыжкова пришло правительство Е. Гайдара с его рыночными реформами, основанными на теории чикагской экономической школы Милтона Фридмана, с его монетаристской догматикой отрицания какого — либо государственного вмешательства в регулирование рынка, господствующей сегодня в Соединенных штатах в качестве официальной. Получалось, что перестройка — зарубежный заказ и скроен он по лекалам наиболее антигосударственной, отрицающей роль государства как такового зарубежной экономической теории. «Чикагские мальчики» подвергли страну шоковой терапии — либерализации цен и приватизации госсобственности, лишившие ее прежней субъектности, с последующей трансформацией страны из промышленной державы в сырьевой придаток Запада.

С первого же момента меня ужаснула идея приватизации в предлагаемом правительством Гайдара варианте. Мне она сразу увиделась в истинном своем свете, — как демонтаж страны, переход ее в руки частных лиц , как контрреволюция под флером заморских, не очень понятных слов типа «ваучеризация» «приватизация» и пр., а также посул личного процветания каждому. Мое возмущение и неприятие происходящего в стране не знало границ, — писала статьи, собирала митинги, старалась донести до общественного сознания пагубность нововведений. И мне казалось, что продвижение руководством СССР (у власти тогда был Ельцин) этих пагубных реформ идет от недопонимания руководством страны их гибельности. И мне, в моей наивности и самоуверенности одновременно, показалось, что если я встречусь с Ельциным, я смогу донести до него истину. И он остановится. Личный телефон Ельцина я взяла у Тельмана Гдляна. До этого мне привелось способствовать его переезду в Ереван и избранию его и Николая Иванова, его коллеги, депутатами в армянский парламент, где депутатская неприкосновенность ограждала бы их от возможных репрессивных мер со стороны центральной власти. Гдлян дал мне личный телефон Ельцина. Но в Армении тогда действовал режим чрезвычайного положения. При посадке в самолет пассажиры тщательно обыскивались. И я решила записать телефон Ельцина в записную книжку, предварительно зашифровав его. Но, когда я прилетела в Москву, — обнаружила, что не могу расшифровать мной же зашифрованный номер . Возможности своей памяти я переоценила. Тем не менее, как это не наивно выглядит сегодня, желание и потребность встретиться с Ельциным меня не покидало.

На том временном отрезке в Москве активно велась работа группы, под названием «Московская трибуна», в которую входили и депутаты Верховного Совета СССР, в частности, широко известной тогда «межпарламентской группы». Я попросила одного из них, депутата Виктора Шейниса, дать мне личные координаты Ельцина. Я подробно рассказала ему свою задачу. И мы откровенно поговорили с ним о проводимых в стране реформах, тем более, что В. Шейнис по образованию был экономистом, признанным в этой области ученым, и мы оба давали оценку реформам, я — свою, он – свою. Я – негативную, он — неуверенно возражал, ссылаясь на мировой опыт и успехи экономики стран капиталистического мира. Насчет же возможности моей встречи с Ельциным он сказал мне буквально следующее: «А Вы уверены, что Ельцин не понимает того, что он делает?» Я ответила утвердительно. И тогда он сказал весьма категорично: «Ельцин всегда делает только то, за чем или за кем стоит сила». Я спросила: «Значит сила за теми, кто проводит подобные реформы»? Он ответил утвердительно. Мне стала понятна расстановка сил в стране и смысл во встрече с Ельциным отпал сам собой. А проводимые в стране реформы стало возможно рассматривать как заказ тех, за кем – сила.

Через какое-то время я услышала в кругу людей, достаточно осведомленных, что правительство Гайдара действует по инструкциям Международного Валютного Фонда и о желании встречи с Ельциным я, соответственно, перестала думать, окончательно уразумев тщету затеи. В этой связи вспомнила я тогда и отказ от публикации моей статьи советским публицистом, оказавшимся по совместительству ведущим радио «Свобода», и отставку правительства Рыжкова, поборника реформ иного толка. И сейчас, когда пишу эти строки, еще раз убеждаюсь в заказном характере перестройки в том виде, в каком она происходила и продолжает происходить сегодня. Проведенный же в СССР правительством Гайдара переход страны от социалистической модели экономики к модели Чикагской школы Фридмана, как и следовало ожидать, не сработал, темпы роста экономики в России находятся на уровне 1-го процента. (Н.И.Рыжков «Тернистый путь России» М. «Вече». 2018г.), что говорит об изначальной несостоятельности взятого курса, и во мне укрепляется убежденность, что перестройка – способ уничтожить соперника на мировой арене, иным, не военным путем, потерпев неудачу в предыдущих войнах. Китай же, встав на путь регулируемой, не рыночной, не монетаристской модели экономики, за последние 40 лет увеличил свой ВВП в 37 раз. До реформ он был ниже, чем в России в 4 раза. Сейчас он в 4 раза выше. Остался Китай верен и гуманистическим идеалам, провозгласив своей целью создание человечество единой судьбы от Тихого океана до Атлантики.

У меня же возникло ясное представление о том, кто и куда, в каких целях завел страну за последние тридцать перестроечных и постперестроечных лет, необходимость собственного Нового Курса, политического и экономического, на этот раз не США, а России, построенного на началах регулируемой экономики в противовес проводимому правительством курса образца чикагской школы монетаризма.

Продолжение

Поделиться ссылкой:




Комментарии к статье


Top