online

О книге Сэды Вермишевой «Мятежная нежность»

Сэда Вермишева. Мятежная нежность. — М.: Изд-во “Гуманитарий”, 2008.

 

Михаил ПИСЬМЕННЫЙ
СТИХИ ОБ УТРАЧЕННОЙ РОДИНЕ

seda_vermisheva2Стихи Сэды Вермишевой вызывают чувство недоумения и неловкости. Хочется отвести глаза. Стыд пробирает. И непонятно, в чем дело — в себе самом, в стихах или в чем-то еще. Автор поэтической книги “Мятежная нежность” — видный экономист, ученый, соучредитель и член президиума Общества русско-армянской дружбы при правительстве РФ, сопредседатель Московского общества дружбы с Арменией, одна из основателей Союза армян России. О ней сняты фильмы и написаны книги. Она — мать уважаемых детей: сын — ректор университета, дочь — художница, внучка — кинорежиссер,
внук — историк… Успехов, достижений, наград — не всем генералам столько выпадает на долю. Но Сэда Вермишева пишет:
И я превращу себя в плаху,
Чтоб было где головы сечь.
…Мне боль прожигает рубаху,
И кровь проступает сквозь речь.
Даже в поэмах древности, полных первобытной жестокости, столь беспощадное слово — редкость. Да это и не искусство, если понимать его как умение делать нечто с большим совершенством. Разве можно говорить об искусстве горя, совершенстве отчаяния? Не скажешь ведь: какие метафоры, какими ассонансами озвучена боль, какие великолепные гиперболы выражают страдание. Вот и отводит критик глаза — неловко и даже стыдно. И жутковато, как на краю бездны, где не до шуток.

Без разбега, с первых же строк, минуя подходы и подступы, поэт бросает читателя на сильное чувство и без всякой игры, не снижая накала, ведет по всей книге от отчаяния к надежде, которая еще горше отчаяния, потому что это надежда на уход прочь из мира вместе со всякой болью. Сплошь — дух и никакой плоти. Никакой предметной конкретности, никаких реалий, рассказов о житье-бытье, ничего, что, развлекая, составляет обыденность поэзии. Только обобщения. Только выводы. В первом же стихотворении заявлено: “может, слепа я, а может, провидица”. А быть провидцем — тяжелей повинности нет. Он отречен от себя. Он говорит вещи, неподъемные для обычной человеческой речи.

Точнее всех о стихах Сэды Вермишевой высказался поэт Александр Ревич: “О России тут написано, ну вроде бы с виду похоже как наши патриоты пишут… Ничего подобного! Тут есть то, что дает катарсис. …Сэда Вермишева пишет о разрушенном доме. У нее два дома — Армения и Россия. Оба дома сильно пострадали, стены в трещинах. Она об этом пишет так, что вызывает горловой спазм, несмотря на то, что стих у нее не вовсе гладок”.

Стихи Сэды Вермишевой выносят читателя из оболочки особной личности. Они выявляют в нем гражданское чувство, то общее, в чем каждый из нас — народ. Стихи Сэды Вермишевой — это лирика гражданина утраченной страны. Это боль отсеченной руки. Фантомная боль. Похожие стихи пишутся сейчас в бывшей стране Югославии.

Откровенно признаться, только после прочтения этой книги, и осознав судьбу поэта Вермишевой, я по-настоящему понял, что с нами в конце прошлого века произошло. Ведь не СССР развалился тогда. Мы развалили Россию. А думали, что шагнули вперед, что история так велела: слишком часто говорили, что русские — угнетатели и поработители, и они освободили всех от себя. И вот тут видится истинная причина неловкости, стыда и вины, которые являются при чтении стихов Сэды Вермишевой. Разве имела Россия право выхода из СССР? Юридическое, конечно, имела. Но оно в данном случае далеко не совпадает с моральным, потому что ту страну создавали не только русские. Ее создавали все народы России. Процесс создания России в старом, дореволюционном понимании страны был труден. Длился не одну сотню лет. И процесс этот особенно ярко виден на примере истории рода поэта Вермишевой. Поэтому, чтобы понять природу ее поэзии, необходимо оглянуться в историю.

Сэда Вермишева принадлежит к древнему армянскому роду Захаридов. Родоначальником считается Захария, сына которого, Саргиса, в 1185 году сделала вельможей грузинская царица Тамара. В том же году она вышла замуж за сына Андрея Боголюбского Юрия. Андрей Боголюбский, напомним, был сыном Юрия Долгорукого. Талантливый полководец Саргис успешно воевал с турками, и грузины прозвали его Долгоруким (Мхаргрдзели).

Отметим это одно из первых соприкосновений армянского, грузинского и русского на исторической сцене в их противостоянии внешней угрозе. Вот когда еще стал заплетаться узелок, создавший спустя века великое государство.

Захариды, можно сказать, основали Северную Армению в XII веке и управляли ею из столицы Ани. В 1235—36 годах захаридскую Армению завоевали монголы, но Захариды оставались у власти до
XIV—XV веков. Этот род тогда получил название Аргутянц. При монголах Армения распалась на уделы, и в XVI—XVIII веках попала под власть Турции и Персии. Армянские представители не раз обращались к западным государствам с просьбой помочь освободиться от персидского и турецкого владычества, но безуспешно. И армяне обратились к России, которая к тем временам все более усиливалась. В 1773 году католикос Симеон назначил епископа Иосифа Аргутинского-Долгорукого своим представителем в России. Этот Иосиф — тоже предок Сэды Вермишевой. Он стал потом армянским католикосом и сыграл большую роль в присоединении Грузии к России. Екатерина II возвела род Захаридов в разряд русского дворянства под фамилией Аргутинских-Долгоруких.

В книге С.В.Любимова “Титулованные роды Российской империи” прямо на первых страницах читаем: “Род князей Аргутинских-Долгоруких происходит от Карпаниеля Аршакуна, владевшего в 1062 году городом и крепостью Лори, в Грузии.

Грамотой императора Павла I от 22 марта 1800 г. архиепископ армянского народа Иосиф Шиошевич и братья его: 1) Моисей с сыном мин-баши Захарием и внуком Моисеем и 2) Бежан с детьми, мин-баши Соломоном (с сыном Шиошем), ротмистром Василием, мин-баши Солобаши Давидом и Николаем, Аргутинские-Долгорукие подтверждены в княжеском достоинстве Грузинского царства и возведены, с их нисходящим потомством, в княжеское Российской империи достоинство”.

Нужно сказать, что по материнской линии у Сэды Вермишевой не менее серьезные предки. Ее мать принадлежит к карабахскому княжескому роду Мелик-Каракозовых.

Такова историческая активность предков Сэды Вермишевой в России. Они вписаны на многих страницах истории Российского государства. Они — плоть и кровь этой истории. А поэт Сэда Вермишева лично ответственна перед ними. На нее, на ее судьбу, пришелся страшный перелом, и никто, как она, не в состоянии так полно, так лично ощутить и выразить всю трагичность события. Ей смотрит в спину длинный ряд исторических деятелей, смотрит с укором: что же наделали вы, шпана! И будь ты как угодно благополучен, счастлив и отмечен наградами, все равно “кровь проступает сквозь речь”, ибо перед ними нельзя оправдаться, поскольку с утратой созданного ими государства их жизнь уходит теперь из живой исторической памяти. Она не продолжена в деле потомков. А это — вторая вслед за физической и уже окончательная — духовная — смерть.

Пусть историки толкуют события как угодно — последний суд о делах людей выносят поэты. Книга Сэды Вермишевой дает возможность собственной кожей ощутить трагичность распада страны, делает это событие личным для каждого: не где-то там кто-то отпал и стал независимым — стена твоего дома упала.

Сэда Вермишева как-то сказала, что материал поэзии — сам поэт. Очень важный и поучительный, душу перепахивающий материал. Толкающий на очень трудные мысли, за которыми приходит прозрение.

 

Источник: http://magazines.russ.ru/druzhba/2010/6/pi20-pr.html

Наталья КУЗНЕЦОВА
ВРЕМЯ ПРИШЛО ГОВОРИТЬ…

В названии книги слово «нежность», правда, «мятежная», но — лирики ждешь…

Сэда – маленькая, милая, интеллигентная, кажущаяся такой хрупкой… И книжечка ее последняя – тоже маленькая, «покет» такой неброский. Но, зная поэта, берешь в руки с каким-то трепетом, предчувствуя, что там будет не все так уж … лирично…

Михаил Письменный в своем предисловии много написал о ее корнях – род Захаридов, 12-й век, при Екатерине II и Павле I — архиепископ, князь Иосиф Аргутинский-Долгорукий,сподвижник Суворова и Потемкина, другой ее предок — генерал-адьютант Его Величества Николая I князь Михаил Захарович Аргутинский-Долгорукий, удостоенный высших военных наград Российской Империи, князья Мелик-Каракозовы – свет армянской истории, светивший и России…

Сэда Вермишева несет в себе их кровь, веками питавшую вены сплетенных дружбой рук России и Армении. Ответственность перед теми руками, любовь к двум одинаково родным странам, личная боль от их бездумного, жестокого разрыва – поэт вскрывает свои вены и «кровь проступает сквозь речь»…

Что на бумаге – слова ли?… Пепел веков стучит в ее сердце…

Эта книга обжигает руки. Она – о понятиях, которые в нынешнем бытии стали почти одиозными – отечество, патриотизм, гражданская позиция, дружба народов, единство…Ее предки столетиями трудились не щадя живота над Со-единением – государств, народов, людей в Армении и России – ради мира, ради общего дома, ради любви к ближнему. А вот ей выпало увидеть крушение вековых их усилий и побед, содеянное злой волей продажных сиюминутных властителей, бессилие или тупое бездействие массы, неоправданную безответность владеющих словом…

Распался СССР — великая страна, в которой мы родились, никнет Россия, в которую Сэда Вермишева ступила когда-то с любовью, впитанной ею в отчем краю…

Это как на твоих глазах убивают дитя, взрощенное большой дружной семьей, членом которой была и ты… «Что отвечу я вам – Дом, Отечество, Вечность»…

Она не может взять меч и пойти на битву, она не может организовывать общественно-политические движения или митинги, она не может колесить по городам и весям с проповедями… Но — она может ГОВОРИТЬ, и время для этого пришло. В битву идет ее душа, собирает — ее сердце, проповедует – ее Слово. И эта книжечка – как вызов, как призыв, как штандарт!

Сэда – Женщина, ей просто хочется «праздник свой творить /из работы, из забот, из ситца», отсюда архетипически женское – «на чем мне дом/на чем мне праздник строить?». Но откуда в ней архетипически мужское – «мне тесно жить в отмеренных границах/я слышу зов покинутых пространств»? Она дает ответ – «но обрушится связь поколений/ коль в цепи недостанет меня»…И это – Миссия, которую добровольно приняла на себя маленькая женщина, приняла органически, с горькой нежностью и верой…Высота этой миссии обозначена – «из рук распятого Христа/принять нам ношу»…

Читаешь, читаешь – и голова кружится от опрокинутой на тебя боли, от пронзающего временами ощущения обессиленности, от последних нот трагизма…И оторваться невозможно, все – правда! Читаешь, не переводя дыхания, потому что кончилось давно, и только мысль буравит висок — ну почему же именно ты, одна, где же остальные?! Нет ответа с «заспанного Парнаса»…

У Сэды Вермишевой в каждом вздохе – любовь к России, в которую она канула когда-то, любовь к далям, бескрайности пространств, к ветру, к нескончаемым дорогам. Эта любовь пробивается через российские грязи, летит над разбитыми этими дорогами, сквозь холодные злые дожди и саванные снега – и ей веришь, веришь…Родное все… И боль ее за нашу Родину – тоже наша, своя…И ее исступленная горечь разъедает нашу плоть…

Образы ее поэтические насквозь ассоциативны с есенинским надрывом, блоковской тоской, лермонтовской отрешенностью… Ушли поэты серебряного слова, пришла Сэда Вермишева. Ее слова – от горчайшей ироничности до аффективного призыва и моления…«Но я означила черту, с которой не сойду»…

Сэда себЯ в жертву приносит нашему российскому страстотерпству, своЮ жизнь кидает на разрыв русскому безмолвию… «И может быть /уже в последний бой /нас поведет /былых времен наследство»…

Я ее книжечку эту как обязательный курс читала бы с выражением, медленно, с обязательными объяснениями в начальных классах наших русских школ. Как прививку для «Иванов-не-помнящих-родства»!

Может, в малом возрасте стыд еще не перевелся, может, улучшится кровь в детках русских от армянкой придуманной вакцины – «мы – всех легенд сквозная нота»?…

А пока – звучит надежда в одном: «плыть, пока не коснутся лица /покинутых сущностей руки /и теплые руки Творца»…
* * *
Мы все-таки всех
Потеряли,
Со всеми расстаться
Смогли.
И вновь мы,
Как прежде, –
В Начале
Летящего круга Земли.
И надо опять воедино
Собрать свою душу и плоть –
Долины, равнины, низины, –
Разора печаль
Побороть.
Сквозь все прегрешенья
Эпохи,
Сквозь их нарастающий
Гул
Собрать воедино сол..еные крохи
Морей
И пустынь
Саксаул.

И плыть
Сквозь разливы разлуки,
Пока не коснутся
Лица
Покинутых сущностей
Руки
И теплые руки Творца…

 

* * *
То,
Что сегодня с нами
Случилось,
Верно, и Господу Богу
Не снилось…

Может, негожие мы
Иль не те?
Может, живем мы
В дурной
Простоте?
Дом – на обочине наш,
В пустоте?..

Но по-иному
Мне все это видится…

Может, слепа я,
А может, – провидица?..

 

* * *
Как швыряет лодчонку
На рифы –
Ту,
Что я называю собой…
Как кружатся над гибелью
Грифы…
Как смеются миры
Надо мной…

И песчинкой я в этом сраженье,
И какая у сердца броня?

Но обрушится связь
Поколений,
Коль в цепи недостанет
Меня!

 

* * *
Смута в душе моей поднялась,
Вздыбилась
Смута…

Словно огонь,
Она в небо
Взвилась
Гневно и круто…

И ничего ей уже не в резон –
Землю копытит…

Слышите этот губительный
Звон,
Или все спите?

 

* * *
Я – Альфа и Омега,

Я – только Прах…

Я – голос Мира,
Ветвь его побега…

Я – эхо Бога
И пред Богом
Страх.

Слепая жизнь,
Ползущая по кручам,
Ковчег Библейский
В буре
Снеговой…

Колени содраны…

Пред Ликом Всемогущим
Я есть ничто…

Но мной не правит
Случай…
И лишь пронзительность
Идеи
Меня вед..ет по сколам льдин.
И Смерти нет,
И Солнце рдеет…

И оступиться нет
Причин…

 

* * *
И, может быть,
Уже в последний бой
Нас поведет
Былых времен
Наследство…

Шаг –
И бросок,
Безжалостный и злой,
Туда,
Откуда
Невозможно
Бегство…

 

* * *
Кто принял вызов?
Поднял кто
Перчатку?

Не предал –
Кто?

Так Господа моли
Помочь!

Ломай в смиренье
Шапку:

Мы проиграли бой!
Надежду!
Душу!
Схватку!

Ещ..е лишь час –
И нет у нас
Земли…

Кто принял вызов?
Поднял кто
Перчатку?

Не предал –
Кто?

Так Господа моли
Помочь!

Ломай в смиренье
Шапку:

Мы проиграли бой!
Надежду!
Душу!
Схватку!

Еще лишь час –
И нет у нас
Земли…

 

* * *
А нам – средь всех,
Нам быть – за всех,
За немощных
И малых…

С высот невидимых
Креста
Жизнь бесконечна
И чиста
Средь всех времен, пустых имен
И в ведро, и в порошу –
Из рук распятого Христа
Принять нам ношу!..

 

* * *
И я превращу себя в плаху,
Чтоб было где головы
Сечь…

Я в сердце взрастила
Отвагу,
И дверь притворила я
Страху, –

А иначе м..ертвой мне
Лечь…

Мне боль прожигает рубаху,
И кровь проступает
Сквозь речь…

 

* * *
И пусть я здесь не первая из скрипок,
Но сквозь меня проходит гул морей.
Я золотой и неразменный слиток
Из серебра, из ветра и камней.
И пусть текут необратимо реки, –
Мне никуда от счастья не уйти.
Поэтом быть
В своем несчастном веке,
До званья этого
Когда-то
Дорасти…

Лети,
Строка!
Отведай грез и боли!
Шуми ветвями в ледяном саду!
Прикрой глаза –
Так ярки зв..езды воли!
И кони мчат, как вихри в чистом поле,
И мнут, сминают, горе-лебеду!

 

* * *
Будем надеяться,
Верить,
Молиться —
Истина Божья
Для нас
Возродится…

Крепить
Не канаты,
А с Временем
Связь,
Восходы,
Закаты,
Словесную
Вязь!

И Лики Святые
Проступят
Сквозь тьму —
И люди вернутся
К Христу
Своему.

 

Источник: http://www.rospisatel.ru/kuznezova-vermisheva.htm

Поделиться ссылкой:




Комментарии к статье


Top