online

Надежда Никитенко. Константин VIII и его семья

ЛИТЕРАТУРА

«Наша среда online» —  Продолжаем публикацию книги Надежды Никитенко «От Царьграда до Киева. Анна порфирородная. Мудрый или Окаянный?». Благодарим автора за разрешение на публикацию!

АННА ПОРФИРОРОДНАЯ

Константин VIII и его семья

«Василевс Константин, — спросил Василий брата, — что скажешь ты»? Анна перевела взгляд на второго брата. Константин VIII сидел, выпростав спину, от чего этот, действительно рослый мужчина, выглядел значительно выше брата. Младший брат Василия очень смахивал на отца: он напоминал могучего воина-варяга, каких было много в императорской гвардии. Своей внешностью он резко отличался от Василия, трудно было поверить, что в жилах братьев течет одна кровь. Во внешности Константина не было ничего от утонченной красоты и привлекательности матери. Впрочем, он, как и его отец, был хорош собой. Однако его внешность не производила особого впечатления. Невзирая на величественный вид, Константин никоим образом не воспринимался сильной личностью. Он ею и не был: в сильном теле таилась слабая душа.

Говорили, что Константин унаследовал нрав отца. Мягкий и уступчивый, он легко поддавался чужому влиянию, был вспыльчивым и раздражительным, непоследовательным в своих поступках. В отличие от Василия, Константин был легок на расправу и мог обречь виновного на жестокие истязания. Правда, он не любил смотреть на чужие несчастья, и был благосклонен к тем, кто искал его сочувствия. При чрезмерной гневливости он быстро отходил и горько раскаивался в содеянном. Словом, это был человек не злой, однако мелкодушный и поверхностный, способный на непредвиденный поступок. Василевс с таким нравом — настоящая беда для подданных, и это со всей очевидностью подтвердится, когда Константин после смерти брата несколько лет будет править самодержавно. Недаром при жизни Василия Константин был фактически устранен от власти. Если Василий большую часть времени проводил на войне, то Константин пренебрегал своими царскими обязанностями. Его единственной заслугой было то, что он не путался под ногами у брата, полностью доверив ему трон и собственную судьбу.

Вообще в семейном кругу к Константину относились как к большому ребенку, которого все любят, однако держат под родительским присмотром, подвергая легким наказаниям за шалости. В отличие от Василия, он был расточительным, любил роскошь и показной блеск, всегда пытался произвести выгодное впечатление на публику. Выдавая себя за мудрого государственного мужа, Константин любил пустословить, да так быстро, что писцы не успевали записывать его болтовню. Василий запретил ему держать при себе пышную свиту, и Константина постоянно окружала небольшая группа варяжской стражи. Она была набрана из тех мальчиков-евнухов, которых приставили к нему с детства. Такие слуги, воспитанные по примеру своего хозяина, не имели собственной семьи и были безгранично преданны ему, что очень высоко ценилось при дворе. Не удивительно, что Константин относился к ним как к родным, окружал их почетом и уважением, оказывал им всяческие благодеяния.

Что касается родственников Константина — здесь его щедрость не знала пределов. Он засыпал близких драгоценностями, раздавал им золото, словно песок. Его экспрессивная натура находила выход на охоте и в спортивных состязаниях. Здесь он был смелым, чрезвычайно ловким и настойчивым, не хуже своего брата. Впрочем, если для Василия это диктовалось суровой необходимостью, для Константина ежедневное времяпровождение походило на увлекательную игру. Беззаботный расточитель жизни, он превратил ее в сплошное развлечение, лишь изредка омрачавшееся неприятными моментами, да и их он не воспринимал всерьез. Легко впав в отчаяние от плохого известия, Константин быстро забывал его, предаваясь радостям жизни. Самодержцем Константин стал после смерти брата почти в 70 лет. За три года старый распутник опустошил казну, которую Василий тщательным образом наполнял на протяжении всего своего царствования.

Зато охотником Константин был замечательным и очень гордился этим, ведь охота считалась одним из главных занятий государя. Михаил Пселл пишет о нем, что царь «особенно искусен был в схватках с дикими зверями; ради этого он научился стрелять из лука, метать копье, легко обнажать меч и поражать стрелой цель». Но едва ли не больше всего василевс любил цирк. Пселл продолжает: «Особенно самозабвенно любил он зрелища и ристания, всерьез занимался ими, менял и по-разному сочетал коней в упряжи, думал о заездах». Константин возобновил на ипподроме «давно забытые состязания босиком, и не наблюдал за ними, как подобает царю, а сам вступал в борьбу с соперниками, требуя при этом, чтобы они не поддавались ему как императору, а оказывали упрямое сопротивление, и давали ему возможность одерживать над ними еще более доблестную победу».

Василий весьма снисходительно относился к развлечениям брата и даже в значительной степени поощрял их. Он понимал, что праздничная атмосфера при дворе не только придает ему блеск, но и окрашивает суровые будни в неправдоподобно радостные тона, создавая у подданных и у иностранных дипломатов впечатление стабильности и нерушимости власти.

Анну угнетал этот праздничный фейерверк, она воспринимала его как пир во время чумы. Впрочем, одно событие из жизни брата Константина запомнилось ей как действительно счастливый момент для всего царского семейства. Это событие случилось вскоре после того, как самодержцем стал ее брат Василий. Тогда братья Анны превратились в прекрасных юношей, о которых мечтали девушки из знатных семейств. Самой красивой из них была дочь вхожего ко двору вельможи Алипия — Елена. Очаровательная юная аристократка отличалась скромностью и добротой, изысканностью манер. Константин пылко влюбился в Елену, и эта радостная атмосфера влюбленности, словно животворный источник, наполняла потоком счастья молодое царское семейство. Глядя на юную пару, Анна вспоминала слова поэта: «Нет счастья большего на свете, чем радость нежной страсти».

Когда Елена стала женой Константина, он на какое-то время оставил свои сомнительные похождения. Елена была идеальной женой, она не изменила своего отношения к мужу даже тогда, когда он взялся за старое. У царской супружеской четы родились три дочери, но матери не довелось их воспитывать, она умерла еще молодой. Девочки — Евдокия, Зоя и Феодора — были любимыми детьми всего царского семейства, росли, окруженные общей лаской и заботой. Неженатый Василий очень любил племянниц, особенно Зою, напоминавшую внешностью и манерами его мать Феофано. Девочка действительно была редкой красавицей и так походила на Василия, что воспринималась его дочерью: та же грациозная, пропорциональная фигура при невысоком росте, те же лучезарные большие глаза, точеный нос с легкой горбинкой, высокие изогнутые брови на нежно-смуглом лице. А как она умела держаться! Сочетать величественную осанку с непринужденной грациозностью, царское достоинство с женской привлекательностью — этому не научишь, это дано от Бога.

Благодаря своеобразному строению лица с высокими скулами и щечками-«яблочками» казалось, что Зоя всегда нежно улыбается, и это как-то сразу влекло к ней. То же ощущение легкой улыбки оставляло по себе лицо Василия, унаследовавшего от матери этот волшебный овал. Однако улыбка, игравшая на лице василевса, оставляла несколько иное впечатление — она была какой-то насмешливой, иногда даже зловещей.

Впрочем, при внешней схожести со своим дядей Василием, Зоя наследовала нрав отца. Легкомысленная и капризная, не по возрасту кокетливая, эта будущая византийская императрица обещала стать светской львицей. Анна больше любила другую племянницу, старшую сестру Зои Евдокию. Когда в царской семье родился этот первый ребенок, она стала большой радостью для Анны, любившей забавлять маленькую девочку. Доброжелательная и мягкая малышка унаследовала ровный нрав своей матери. Но случилось несчастье: маленькая Евдокия заболела оспой, оставившей на ее лице неизгладимый след. В Византии, где так ценилась женская красота, некрасивость воспринималась как трагедия. Евдокия знала свою будущность. Изуродованная болезнью, она не питала никаких надежд обрести семью и любовь: девочку ожидала печальная судьба монахини.

Анна жалела обездоленного ребенка и, как могла, заменила ей рано умершую мать. Девочка была рослой, в своего отца, с крупными чертами лица, изуродованного оспой. Размышляя о своем будущем, Евдокия с раннего детства начала все чаще обращаться мыслями к Богу, в Нем нашла единственное утешение: уйдя в монастырь, она станет невестой Христовой, а разве это не лучшая участь для праведной души? Поэтому со временем монастырь перестал казаться ей домом одиночества и печали. Когда пришло ее время, она легко стала на путь отречения от мирской суеты.

Удивительно соединила в себе внешние черты отца и бабки Феофано третья дочь Константина Феодора. Наследник трона, долго ожидаемый царским семейством, так и не родился, и свое разочарование появлением третьей дочери родители пытались компенсировать ее именем — «Богом данная». Ведь Господу лучше знать, кто должен пополнить собой царскую семью. Девочка была высокой, худощавой, с маленькой головкой, не подходившей к ее фигуре. При отсутствии даже намека на красоту она чем-то неуловимо напоминала Зою: взгляд Феодоры был несуровым, приязненным, смотрела она с улыбкой и всячески пыталась произвести хорошее впечатление на собеседника. Однако отсутствие общей гармонии в ее внешности, неискренность нрава делали Феодору непривлекательной для окружения. Подвижная, говорливая и притворно дружелюбная, она не вызывала к себе доверия: слишком много было в ее поведении фальши. Девочка любила подчеркнуть свою добропорядочность, но в отличие от старшей сестры Евдокии, в ее набожности было больше эмоций, чем истинной веры.

Анна видела, что Феодора не любила Зою. Прелестная Зоя, вызывавшая общее восхищение и любование, раздражала завистливую Феодору. Со временем эта зависть взлелеяла в душе Феодоры чувство постоянного соперничества с сестрой. Оно осталось у Феодоры навсегда, хотя она и пыталась это скрывать. Когда в 1042 г. сестры на короткое время совместно сядут на трон, соперничество между ними вспыхнет с новой силой.

Тогда, когда встал вопрос о замужестве Анны, сестры были еще подростками. Они с любопытством следили за событиями и бойко обсуждали все детали сватовства русского князя к их тетке. Глядя на племянниц, Анна вспомнила саму себя во время обручения Оттона II с Феофано. Но Феофано была счастливее Анны: к ней сватался не варвар-многоженец, а образованный благородный рыцарь, правитель христианской империи. Когда Анна очнулась от своих дум, то услышала голос Константина, отвечавшего брату на вопрос о ее судьбе: «Великий василевс, твоя воля священна». Этикет был полностью соблюден. Василий II официально получил согласие брата на личное решение вопроса о замужестве Анны. Он перевел вопросительный взгляд на сестру, и Анна лишь едва склонила голову: что василевс решит — тому и быть, даже если ей придется стать женой нелюбимого и варвара. Таким был молчаливый ответ Анны.

И василевс ромеев Василий II при всем народе объявил Анну невестой киевского князя Владимира.

 

НАДЕЖДА НИКИТЕНКО

Продолжение

Поделиться ссылкой:




Комментарии к статье


Top