online

Надежда Никитенко. Брачное соглашение

ЛИТЕРАТУРА

«Наша среда online» —  Продолжаем публикацию книги Надежды Никитенко «От Царьграда до Киева. Анна порфирородная. Мудрый или Окаянный?». Благодарим автора за разрешение на публикацию!

АННА ПОРФИРОРОДНАЯ

Брачное соглашение

Брачное посольство Владимира прибыло в Константинополь на Рождество 987 г. После невероятно сложного и опасного пути по замерзшему Днепру через заснеженную печенежскую степь и узкие горные тропы Балкан Константинополь показался послам сказочным городом. Рождественские дни отмечались византийцами особенно весело. Еще во времена Римской империи 25 декабря, в день зимнего солнцестояния, почиталось «непобедимое солнце». Рождеством начинались праздники 12-дневных зимних Календ. Название праздников возникло в античные времена — так римляне называли первое число каждого месяца. В давние языческие времена Календы праздновались с 1 по 5 января, начиная собой Новый год. С утверждением христианства начало Календ приурочили к Рождеству Христову, а заканчивалось празднование 6 января на Крещение Господне.

Невзирая на зимнюю пору, столица Византии напоминала райский сад. Как и во время царских триумфов, дома были украшены коврами и гирляндами цветов, по вечерам улицы освещались огнями сотен факелов, в свете которых вздымался к небу дым душистых курений. Даже ночью город не спал, везде было много людей, все куда-то спешили с подарками в руках, звучали смех, музыка, кружились праздничные хороводы.

На площади перед царским дворцом были накрыты огромные столы с дармовым угощением для всех желающих, а во время пышных церемоний с участием василевсов и патриарха раздавались деньги. Куда девались христианская смиренность и сдержанность! Пировали все, даже духовенство не чуралось щедрого стола с вином и горами разнообразной еды.

Послов Владимира ошеломила атмосфера безудержного разгула, господствовавшая в столице. Люди рядились в невероятные одежды, надевали маски, позволяли себе неприличные танцы и фривольные шутки. Стуча в незнакомые двери, ряженые пели такие куплеты, от которых краснели лица целомудренных девушек и добропорядочных матерей семейств. Разноплеменная толпа удивляла пестротой одежд и незнакомыми языками. Казалось, что сюда перекочевали роскошь и праздник Востока и Запада.

Вот выехал на главную улицу знатный сановник. Его разукрашенную золотом повозку, запряженную нарядно убранными мулами, сопровождает огромная толпа слуг, поющих под аккомпанемент музыкальных инструментов хвалебные песни в честь небесных и земных владык. Послов едва не сбила конная группа богатых юнцов. На них сверкают драгоценностями цветные кафтаны — скарамангии, на ногах — расшитые узорами узкие сапожки-кампагии, демонстрирующие публике сильные стройные икры.

А вот мимо послов проехала знатная дама. Сквозь прозрачную шелковую завесу на окне тележки видно женское лицо. Его тонкие черты резко подчеркивает яркая косметика. На белоснежном лице с нарумяненными щечками и напомаженными алыми устами лучатся огнем густо насурьмленные черные очи гречанки. Завеса немного отодвинулась, и в глаза ударил блеск драгоценных украшений на расцвеченном фоне богатых шелковых одежд.

Но ничто так не поразило послов, как служба в Святой Софии. Храм Юстиниана показался им земным небом, а когда послов провели в центр собора, они увидели чудо: невероятно огромный купол, пронизанный льющимися из его окон солнечными лучами, невесомо парил над грандиозным пространством храма. Как высоких гостей, послов поставили на лучшем месте, где они могли хорошо видеть весь церковный обряд. Началась архиерейская служба, и послы услышали непередаваемо дивное церковное пение. Оно было разложено на восемь голосов, но казалось, что пел не целый хор, а один человек, который словно разговаривал с небом каким-то чрезвычайно чистым сладко-протяжным речитативом. Экзотические мелодичные переливы Востока и радостно-возвышенные звуки солнечной Аттики сплетались в величественный гимн Богу.

Гармония архитектуры, живописи, музыки, удивительные ароматы церковных курений, роскошные, действительно царские наряды духовенства, сверкающая золотом и драгоценностями церковная утварь произвели на послов незабываемое впечатление. Да ведь это само небо спустилось на землю, и Бог христианский явил свою славу! Послы были глубоко тронуты, и неизведанное ими ранее возвышенное чувство наполнило их сердца светлой радостью, а глаза — слезами восторженного умиления. Когда же хор воспел гимн Богородице, по храму неожиданно пошли чудные блики. Ее мозаичное изображение в алтаре, озаренное сотнями свечей огромного низко висящего паникадила, вдруг заколебалось в голубой дымке излучаемого им тепла, и Богородица как бы воспарила над всеми. «И не знали мы, на небе, иль на земле находились, и Бог христианский был среди нас», — рассказывали они впоследствии на родине.

А затем без всякого промедления послов принял Василий II. Переговоры были краткими, тем не менее, успешными для обеих сторон. Всего восемь дней гостили послы на этот раз в столице империи, и за это время надо было решить все спорные вопросы. Василий II настаивал на том, чтобы уже в начале весны с открытием навигации к нему прибыла русская помощь, послы же от имени князя требовали его безотлагательной помолвки с принцессой Анной.

И помолвка состоялась по давнему обычаю. Вслед за сватовством был заключен договор о свойстве, в котором обе стороны оговорили свои требования. Владимир должен был окреститься сам, обратить в новую веру свой народ и послать Василию весной 988 г. шеститысячный военный корпус. В награду русский князь получал руку Порфирородной.

Пусть весь мир узнает о бракосочетании Владимира и Анны, русским послам император должен оказать наивысшие почести, поэтому торжества по поводу помолвки должны быть чрезвычайно пышными — таковым было требование князя. Помня неудачное сватовство к Анне других властителей, Владимир добивался того, чтобы помолвка сопровождалась священным церемониалом византийского двора. Он знал о византийском обычае короновать невесту правителя во время помолвки. Князю были обещаны царские регалии вместе с высоким титулом кесаря, вводившего его в императорское семейство. С древних времен этот второй после василевса титул давали ближайшим родственникам императора, к тому же выдающимся полководцам. Князь также требовал, чтобы помолвка сопровождались коронацией Анны как царской невесты. Принцесса должна явиться всему миру как невеста царя, а не архонта — так обычно византийцы титуловали киевского князя.

Послы Владимира напомнили Василию, что когда в 933 г. прадед Анны Роман I Лакапин помолвил своего сына Стефана с дочерью знатного византийского вельможи Гавалы — Анной, он вместе с венцом невесты возложил на нее диадему царства. На это Василий возразил послам, что Стефан был византийским василевсом, а не чужеземным князем. Невеста иностранца, сказал Василий, не может появиться перед публикой как царица ромеев, жена соправителя василевса.

Но русы хорошо знали историю. «Забыл ли василевс коронацию еще одной Анны, той, которая стала женой Людовика Святого»? — спросили они. Действительно, дочь Льва VI Мудрого, юная Анна Порфирородная, была провозглашена своим отцом августой при обручении с германским королем, одним из последних Каролингов. С тех пор миновал почти век, и византийцы не любили вспоминать это событие, тем более что Людовику не удалось закрепиться на троне. Получив в 901 г. корону Священной Римской империи, Людовик III через четыре года был ослеплен по приказу итальянского короля Беренгара, оспаривавшего у Людовика трон. Слепец умер в бедности, всеми забытый, а его несчастная жена закончила жизнь в монастыре.

Владимир не имел императорского титула, но владел реальной и крепкой властью, потому по убеждению Киева был вполне достоин царского венца. «Да будет известно вам, что царский титул является священным, его может носить лишь христианин. Власть царю земному вручает Царь небесный, поэтому сначала князь должен окреститься», — вновь возразил Василий.

Переговоры зашли в тупик. Каждая сторона не хотела быть обманутой, стремясь не потерять собственных позиций. И тогда ученые мужья посоветовали императору обратиться к лучшему знатоку церковных устоев, монаху Студийского монастыря Алексею. Тот, ссылаясь на постановления Вселенских соборов и традиции церковной практики, подсказал василевсу выход: князь может получить желаемое еще до погружения в крещальную купель. Каким образом? Сначала его научат новой вере, тому, что Церковь называет «оглашением». Ему дадут новое христианское имя, и тем самым он объявит себя перед всем миром готовящимся принять Христа. Присоединившись путем оглашения к христианскому сообществу, князь сможет обручиться с Анной.

В дальнейшем Василий II не забыл мудрого советчика, который помог ему достойно выйти из сложной ситуации. Через несколько лет Алексей стал экклесиархом знаменитой Студийской обители Константинополя, а перед своей смертью василевс поставил его патриархом. В знак небесного посвящения Алексея в патриарший сан царь собственноручно окрестил его святой главой Иоанна Предтечи. Патриарх Алексей Студит (1025-1043 гг.) всячески способствовал византийско-русским церковным отношениям, а составленный им монастырский устав был принят киевским Печерским монастырем.

Крещение и бракосочетание в два этапа устраивало обе стороны, договорившиеся таким образом: после оглашения Владимира Василий устраивает его обручение с Анной. Как только поступает помощь русских, Анна едет на Русь, и по крещению Владимира состоится свадьба. Это соглашение было скреплено священной клятвой: византийцы поклялись Христом, а русичи — Перуном и Белесом. Так правители приняли на себя нерушимые обязательства, что гарантировало выполнение соглашения. Как было обусловлено раньше, князь в эти дни принял из рук византийской миссии в Киеве оглашение в качестве предварительного крещения, взяв по традиции имя своего крестного отца — царя Василия. Случилось это накануне праздника св. Василия Великого — небесного патрона обоих правителей.

 

НАДЕЖДА НИКИТЕНКО

 

Продолжение

Поделиться ссылкой:




Комментарии к статье


Top