online

Городские владения князей Юсуповых в 1890-1914 гг.:

традиции дворцовых резиденций и стратегического экономического прагматизма

Юдин Евгений Евгеньевич — кандидат исторических наук, доцент кафедры истории Московского педагогического государственного университета

yusupov1Место традиционной элиты в условиях структурного кризиса и социальной трансформации позднеимперской России принято рассматривать в тесной связи с характером землевладения и развития помещичьего хозяйства. Однако право собственности русской аристократии в конце ХIX — начале ХХ вв. распространялось не только на имения, распложенные в сельской местности, но и на значительные территории в городах. Во владении отдельных дворянских семей находились как великолепные дворцовые комплексы, возведенные по большей части еще в ХVIII — 1 трети ХIX в. в обеих столицах и визуальным образом символизировавшие близость аристократии к центрам государственной власти, придворной жизни, так и обычные городские строения, доходные дома, торговые лавки, территории городских усадеб и даже пустыри. В период индустриальной модернизации 1890–1914 гг., придавшей городам новые стимулы развития, городская собственность приобретала для аристократии важнейшее экономическое значение. Хотя большая часть населения Российской империи продолжала проживать в сельской местности, не стоит также забывать, как отмечает современный американский исследователь, что уже «несколько миллионов русских обитали в Москве и Санкт-Петербурге, входивших в число крупнейших городов мира»(1).

В настоящее время в историографии отсутствуют специальные исследования, посвященные проблеме «дворянство и город» в последние десятилетия существования имперской России. Учитывая состояние изученности этого вопроса, невозможно однозначно судить о размерах городской собственности русской аристократии, ее значения как источника благосостоянии и хозяйственной практики. По замечанию английского историка Д. Ливена, в отношении городской собственности место русской аристократии находилось где‑то между английской и германской. В России, преимущественно аграрной стране, города были меньше, а городская собственность имела меньшую собственность, чем в Англии, с другой стороны, в отличие от лоскутной Германии, русская аристократия всегда тянулась ко двору и владела землей в имперских столицах, крупнейших городах мира в начале ХХ в. Можно также согласиться с его заключением, что существуют лишь отрывочные сведения о принадлежавшей аристократам собственности в Москве и С.‑Петербурге, но «все остальное остается для нас белым пятном»(2).

Многие представители аристократии владели собственностью в столицах империи, в том числе не только семейными особняками, но и крупными многоквартирными домами — характерным символом индустриального прогресса последней трети ХIX — начала ХХ в. Наиболее известным многоквартирным конгломератом, находившимся в собственности дворянской фамилии, был дом князя Щербатова в Москве, владелец которого разрушил свой городской особняк, а на его месте выстроил импозантное многоквартирное здание.

Большие каменные палаты Юсуповых-Волковых, расположенные по адресу: г. Москва, Б.Харитоньевский переулок, 21

Большие каменные палаты Юсуповых-Волковых, расположенные по адресу: г. Москва, Б.Харитоньевский переулок, 21

Подобные дома были очень рентабельны. Один из графов Шуваловых в конце ХIX в. вложил значительную часть своих свободных средств в шесть крупных жилых домов, стоимость которых составляла более 2,5 млн руб. Граф П. Зубов в начале ХХ в. имел только один дом, но в С.‑Петербурге и на Невском проспекте. Здание оценивалось почти в 0,5 млн руб. Одним из самых прибыльных городских владений, принадлежавших представителю знатной дворянской фамилии, был дом графа С. Д. Шереметева на углу Никольской улицы и Черкасского переулка в деловом квартале Москвы. Он сдавался в аренду под магазины и конторы. В 1900 г. данный дом приносил прибыли 126,8 тыс. руб., а в 1910 г. — уже 250,4 тыс. руб. Вообще Шереметевы в Москве были крупнейшими землевладельцами. Им принадлежали на тогдашней окраине и пригородах второй столицы земли в Марьиной Роще, Останкине и Кускове. Из коммерческих соображений Шереметевы сдавали в аренду эти весьма обширные территории. Кроме того, граф С. Д. Шереметев не только сдавал внаем землю, примыкавшую к знаменитой больнице, основанной его семьей в Москве, но и мостовую перед входом в здание. В С.‑Петербурге крупнейшими землевладельцами были князья Белосельские-Белозерские. Они владели огромным особняком на Фонтанке. В 1890‑х гг. дом был продан императорской семье, а князь К. Э. Белосельский-Белозерский переселился в свой летний дворец на Крестовском острове. Сам остров также являлся владением этой княжеской фамилии. На рубеже ХIX — ХХ вв. Крестовский остров был главным центром спортивных и развлекательных мероприятий Петербурга и приносил своим владельцам огромную прибыль. Между 1903 и 1908 гг. земельные участки, составлявшие менее одной десятой части площади острова, были проданы за 1,3–1,5 млн руб., а расширение границ С.‑Петербурга предсказывало неуклонный и быстрый рост стоимости принадлежавшей князьям Белосельским-Белозерским собственности. Графам Апраксиным в центре Петербурга принадлежал участок в 8,3 дес., где располагался крупнейший городской рынок (Апраксин Двор). Его торговый оборот к 1914 г. достигал нескольких миллионов рублей(3). Обращение к комплексу документов юсуповской семьи призвано в определенной степени верифицировать имеющиеся в литературе представления о характере использования и роли городской собственности русской аристократии в период индустриальной модернизации России.

В начале ХХ в. комплекс городских владений князей Юсуповых включал в себя помимо дворцовых резиденций несколько доходных домов в С.‑Петербурге, а также доходные дома по Тверскому бульвару и у Красных ворот в Москве и деревянный дом с флигелями на берегу реки Кутума в Астрахани. Согласно отчетам Главного управления по делам и имениям Юсуповых за 1900 г., стоимость городской собственности княжеской семьи составляла 3 761 176 руб. Для сравнения недвижимое имущество, земля, леса и строения в имениях оценивалась в 10 915 343 руб. В более детализированном отчете по личным владениям княгини З. Н. Юсуповой, относящихся к собственно родовому юсуповскому состоянию, стоимость «дворцов жилых и прочих строений» оценивалась в 5 341 016 руб., из которых на долю городской собственности приходилось 3.381 953 руб. Дома в С.‑Петербурге оценивались в 2 903 854 руб., московские дома — в 413 292 руб. В то же время полевая и прочая земля в имениях княгини З. Н. Юсуповой стоила 4 228 559 руб., лесные угодья — 3 497 836 руб., фабрики и заводы — 1 762 207 руб. Оборотный же капитал в имениях составлял 1 919 657 руб.(4) В 1912 г. стоимость только доходных домов Юсуповых в Петербурге и «движимости в них» (без учета дворцовых комплексов) составляла 1 982 280 руб. Московские дома оценивались на 1 января 1914 г. в 429 487 руб.(5) Таким образом, по крайней мере в денежном эквиваленте городская собственность Юсуповых не намного уступала земельным владениям, была практически равна лесным угодьям и почти в два раза превосходила промышленные фонды.

yusupov6

Санкт-Петербург, Набережная Мойки, дом 94. Дворец Юсуповых.

Основой городской собственности Юсуповых являлись петербургский и московский дворцовые комплексы, располагавшиеся в исторических частях двух столиц. В Петербурге начала ХХ в. было немало аристократических семейств, чьи особняки и дворцы не уступали по своей представительности дворцу Юсуповых. Располагались они как правило в самых фешенебельных районах города: на Английской и Адмиралтейской набережных, на Мойке и Фонтанке, на Большой Морской, Невском проспекте, Сергиевской улице и Литейном проспекте(6). Территория, где находился Большой дом Юсуповых на Мойке, практически с момента основания Петербурга стала местом строительства дворцов русской аристократии. Еще в первой половине ХVIII в. обширные участки по реке Мье (Мойке) принадлежали Разумовским, Мусиным-Пушкиным, Урусовым, Шуваловым, Голицыным и др. Собственно дворцовый комплекс на Мойке стал юсуповским владением только в 1830 г., а в ХVIII в. являлся собственностью семьи Шуваловых(7). Московский дом Юсуповых в Б. Харитоньевском переулке находился не в самом центре города, но также в исторической части, недалеко от прежних стен Белого города с внешней стороны. Согласно семейному преданию, упоминаемому, например, в мемуарах князя Феликса Юсупова, изначально, еще в ХVI в., сама территория дворцового комплекса являлась царским владением, а само здание было охотничьим домом Ивана Грозного(8). В действительности сохранившееся к началу ХХ в. здание было построено позже, предположительно в конце ХVII в., и стало юсуповским владением в 1727 г. в результате пожалования императора Петра II. Тем не менее, московская резиденция Юсуповых представляла собой одно из немногих светских строений допетровской эпохи.

Главной городской резиденцией Юсуповых в конце ХIX — начале ХХ вв. был знаменитый дворец на Мойке в Петербурге. Интересно, что известный общественный деятель и историк С. Д. Шереметев (1844–1918) называл его «сумрачным, как тюрьма»(9). Здание дворца было построено в 1770‑е гг. в классицистическом стиле Ж. Б. М. Вален-Деламотом для графа А. П. Шувалова. После смерти последнего участок дворцового владения был продан наследниками в казну, а в 1795 г. подарен Екатериной II статс-даме графине А. В. Браницкой. В 1830 г. дворец на Мойке был приобретен князем Н. Б. Юсуповым. При новых владельцах дворцовый комплекс достраивался и перестраивался в течение всех последующих десятилетий ХIX в. В 1830–1840‑е гг. архитектором А. А. Михайловым создаются интерьеры дворца, прежде всего его парадной части, в стиле позднего классицизма. Эта реконструкция проходила под строгим контролем Юсуповых, а сам стиль определялся личными пристрастиями владельцев. Именно в этот период была создана, в частности, парадная анфилада дворца, ампирный стиль которой с его парадностью и торжественностью должен был отвечать главному функциональному назначению интерьеров — официальным приемам и балам (10). По мнению Т. А. Соловьевой, главную роль в столь притягательной, загадочной атмосфере помещений дворца, в гармонии интерьеров сыграл совершенный вкус последних его владельцев — князей Юсуповых(11). В 1850‑е гг. при князе Н. Б. Юсупове-младшем (1827–1891) работы во дворце осуществлялись известным архитектором И. А. Монигетти. По словам князя Феликса Юсупова, «к несчастью, дед затеял перестройку и многое, увы, испортил», и всего лишь «две-три залы, гостиные да галереи с картинами сохранили дух ХVIII века»(12). К началу 1890‑х гг. в юсуповском дворце на Мойке насчитывалось свыше 100 помещений, где большую по числу часть представляли хозяйственные службы, комнаты для прислуги и т. п. Более 40 помещений представляли парадную часть здания, являясь настоящими произведениями искусства. Во дворце находился собственный театр и домовая церковь. По традиции русских аристократических резиденций жилые покои располагались в бельэтаже под парадными анфиладами. Феликс Юсупов записывал в своих мемуарах: «В Петербурге мы жили на Мойке.

Белоколонный зал Дворца Юсуповых на Мойке

Белоколонный зал Дворца Юсуповых на Мойке

Дом наш был особенно замечателен своими пропорциями. Прекрасный внутренний полукруглый двор с колоннадой переходил в сад… Произведения искусства наполняли его во множестве. Дом был похож на музей… Подвал в доме на Мойке был настоящим лабиринтом. Эти толстостенные с глухими дверьми помещения не боялись ни пожара, ни наводнения. Находились там и винные погреба с винами лучших марок, и кладовые с коробами столового серебра и драгоценных сервизов для званных вечеров, и хранилища скульптур и полотен, не нашедших место в картинных галереях и залах. Это „подвальное“ искусство могло бы составить музей»(13). Сложившийся к концу ХIX в. комплекс юсуповского дворца в полной мере выполнял свои представительные функции, подчеркивал традиционный социальный статус его владельцев и отражал их эстетические запросы. Следует также отметить, что в начале ХХ в. дворцовые резиденции Юсуповых являлись крупнейшими хранилищами культурных ценностей, накопленными несколькими поколениями этой семьи. Большая часть юсуповской художественной коллекции размещалась в Восточном корпусе петербургского дворца. В его галереях были представлены коллекции итальянских и французских живописцев ХVII–XVIII вв., голландских и фламандских мастеров ХVII в, английских и немецких живописцев ХVIII в., представителей западноевропейской живописи середины ХIX в., скульптуры Кановы и римские антики. По сведениям известного искусствоведа, академика А. Прахова, одного из первых, кто получил разрешение владельцев ознакомится с юсуповским собранием, в коллекции этой княжеской семьи находилось, например, 18 картин Греза, 4 — Фрагонара, 3 — Маргерит Жерар, 5 — Виже-Лебрен, 8 — Ф. Буше,7 — Л. Л. Буальи и одна картина Рембрандта («Савояр»)(14). Помимо живописи в петербургском дворце Юсуповых находились собрания различных уникальных предметов: образцы стариной мебели, фарфора, серебряные кубки и чаши, драгоценное кружево, старинное оружие, медали, монеты, коллекция музыкальных инструментов, в том числе скрипки работы Амати, Страдивари и Гварнери. Княгиня З. Н. Юсупова обладала крупнейшей в империи коллекцией драгоценностей. После 1917 г. в результате национализации юсуповской собственности из петербургского дворца на Мойке было изъято 1182 картины, 519 скульптур, 152 гобелена, 8 тыс. томов библиотеки. Собрание книг включало в себя более 400 инкунабул, в том числе уникальную Библию 1462 г.(15) Значительная часть художественного собрания Юсуповых находилась в их московских резиденциях: 88 картин известных авторов (Юбер Робер, Натуар, Рейсдал, Гроот, Доу, Прево, Верне, Ротари, Дуайен, Коло, портрет Екатерины II работы И. Аргунова) и 67 неизвестных в Архангельском, 3 и 2 картины соответственно в Московском дворце. Также здесь располагались коллекции гравюр и акварелей, 22 скульптурных работы(16).

Парадная гостиная Дворца Юсуповых на Мойке

Парадная гостиная Дворца Юсуповых на Мойке

В 1891 г., после смерти князя Н. Б. Юсупова, весь комплекс юсуповской фамильной собственности перешел к его единственной наследнице, княгине Зинаиде Николаевне Юсуповой (1861–1939), ее мужу, графу Феликсу Феликсовичу Сумарокову-Эльстон (получившему титул князя Юсупова) и их сыновьям — Николаю и Феликсу. Новые владельцы предпринимают значительные усилия и идут на значительные финансовые затраты по реконструкции своих дворцовых резиденций как в Петербурге, так и в Москве. Реконструкция петербургского дворца на Мойке была поручена известному архитектору Алексею Александровичу Степанову (1856–1913). Объем работ, начатых в 1892 г., был настолько велик, что они растянулись на 7 лет. Архитектором полностью переделывается в семейную столовую зимний сад, последовательно в помещениях на двух этажах изменяется декор гостиных и личных покоев, ремонтируются анфилады парадных залов и комнаты картинной галереи. В турецком кабинете и секретарской появляются витражи (витражи покупались Юсуповыми во Франции). В ряде залов проводятся очень сложные в инженерном и архитектурном смысле работы: в Николаевском зале устанавливается портик и помещается фонарь дневного света, а в Римском зале — мраморная лестница, ведущая в театр. Фонари дневного света также устанавливаются в зале Прециоза. С 1895 по 1899 гг. А. А. Степанов реконструирует знаменитый юсуповский домашний театр, рассчитанный на 192 места. Театр, представлявший собой сочетание элементов барокко и рококо, украшается лепниной, живописью и позолотой, а также четырьмя вензелями княгини З. Н. Юсуповой. К созданию росписей плафона в театре был привлечен крупнейший знаток итальянского искусства, главный хранитель императорского Эрмитажа, Эрнест Карлович Лингардт(17). По мнению историков искусства, интерьеры, созданные А. А. Степановым, стали наиболее зрелищной частью юсуповского дворца, а романтическим фантазиям архитектора способствовали практически неограниченные финансовые возможности владельцев(18). Одновременно с реконструкцией внутри здания Степановым были осуществлены работы по благоустройству дворцового участка. В 1892 г. со стороны двора были переложены две наружные стены и возведена каменная двух этажная пристройка к надворному флигелю у театра. В 1893 г. ремонтируется оранжерея, а в 1894 г. перестраивается флигель.

Гобеленовая гостиная Дворца Юсуповых на Мойке

Гобеленовая гостиная Дворца Юсуповых на Мойке

А. А. Степанов не только изменил интерьеры дворца, но и осуществил капитальный ремонт здания. Были заменены межэтажные перекрытия, проведено паровое отопление и электричество. Эти инженерные работы проводились Степановым совместно с известным в Петербурге специалистам Н. В. Смирновым. В качестве подрядчиков архитектором были привлечены знаменитые фирмы Петербурга — «Ансерио», «Сан-Галли», купца Ж. Миллера и др. К вопросам технического ремонта здания дворца Юсуповы обращались и в последующие годы. В частности, в 1908 г. они прибегли к услугам архитектора Н. В. Султанова, занимавшегося реконструкцией их московского дома. В данном случае речь шла о консультациях по реконструкции вентиляционной и отопительной системы(19). В 1910–1912 гг. весь нижний этаж петербургского дворца в той части, где до этого были служебные помещения и канцелярия, перестраивается по проекту архитектора А. П. Вайтенса, который руководил одновременно и ремонтом дома Юсуповых в Царском селе(20).

В 1914–1916 гг. в связи с бракосочетанием князя Ф. Ф. Юсупова-младшего и княжны императорской крови Ирины Александровны вновь подверглась реконструкции часть петербургского дворца, предназначенная для проживания молодой четы. Создание интерьеров было поручено молодому архитектору А. Я. Белобородову. Для апартаментов молодых Юсуповых был предназначен нижний этаж всего левого крыла дворца с отдельным входом и четырнадцатью окнами. Помещение было роскошно отделано в классическом стиле и стало, по мнению современных искусствоведов, воплощением лучших образцов декоративного искусства 1910‑х гг.21 Обращение А. Я. Белобородова к неоклассическому стилю, очевидно, определялось личными вкусами и предпочтениями молодого Юсупова. В 1909–1913 гг. Ф. Ф. Юсупов учился в Оксфорде и был горячим поклонником образа жизни английской аристократии, ее культурных ценностей(22). В Англии же начала ХХ в. так называемый «эдвардианский неоклассицизм» превратился в официальный стиль и нашел отражение в работах Ричарда Спиерса и Нормана Шоу. Англия именно в этот период заняла первенствующее место в формировании нового архитектурного стиля, принимавшегося за образец европейской элитой(23).

Театр Дворца Юсуповых на Мойке

Театр Дворца Юсуповых на Мойке

Работы в петербургском дворце Юсуповых А. Я. Белобородов осуществлял совместно с художником В. М. Конашевичем. Примечательно, что проектные чертежи Белобородова большой и малой гостиной были опубликованы в 1916 г. в «Ежегоднике общества архитекторов-художников» как лучшие проекты года(24). Сам архитектор считал переустройство апартаментов задачей исключительной, прежде всего из‑за того, что Феликс Юсупов «давал полную волю полету своей фантазии, совершенно не считаясь ни с трудностями, ни с осуществимостью своих идей…»(25). Примеры подобных неординарных идей молодого Юсупова можно найти в воспоминаниях А. Я. Белобородова: «Для Ирины Александровны, при ее личных апартаментах, нужно было сделать хрустальную ванну и „фонтан слез“ — и вскоре на посеребренных стенах и сводах алькова Малой гостиной, расписанных фантастическими цветами и птицами, вода стала переливаться каплями из одной полукруглой чаши в другую; чаши были выточены из разноцветных уральских камней — хрустальная же ванная осталась в проекте, который серьезно изучался. Для князя был построен бассейн, пол, стенки и ступени которого были сделаны из огромных цельных кафельных плит… При будуаре Ирины Александровны, по желанию Юсупова, был спроектирован тайник для драгоценностей, при чем задача заключалась в том, чтобы княгиня могла их видеть все одновременно и сделать свой выбор на данный вечер… Маленькая потайная дверь открывалась в узенькую галерейку, проделанную в толщине стены и приводившую в низкое восьмиугольное помещение, стенки которого состояли из металлических дверей. Достаточно было нажать потайную кнопку, чтобы верхние части дверей опустились и открыли ярко освещенные витрины со всеми сверкающими драгоценностями <…> Между прочим, Юсупов захотел, чтобы воздух во все помещения приходил из сада, и эта затея была осуществлена при помощи сложной системы шлангов и особой фильтрованной комнаты. Много было причуд во всех апартаментах, но больше всего в той части, которая предназначалась для возможных приездов князя в периоды, когда княгиня отсутствовала, и парадные апартаменты были закрыты. Здесь был целый лабиринт небольших помещений с винтовой лесенкой, спускавшейся в подземелье, которое должно было служить столовой…»(26). Одним из первых, кому Феликс Юсупов показал свои апартаменты, был А. Н. Бенуа, оценивший работу Белобородова весьма критично(27). Сам же князь высоко оценивал воплощение своих идей архитектором и уделил большое место описанию результатов реконструкции в своих мемуарах(28).

В результате реконструкции петербургского дворца Юсуповых в 1892–1916 гг. классические парадные залы дворца, созданные в 1830–1850‑е гг., не утратили своего первоначального вида. Преемственность традиции аристократической резиденции и визуальная связь с эпохой расцвета империи были сохранены. Функциональная значимость этой части дворцового комплекса оставалось актуальной и в начале ХХ в. Тем не менее, из 27 важнейших парадных и личных покоев петербургского дворца Юсуповых 13 подверглись серьезным переделкам. Особое внимание уделялось именно личным, приватным покоям, что свидетельствовало о новых тенденциях в образе жизни русской аристократии на рубеже ХIХ — ХХ вв., когда окончательно утвердились ценности комфорта и выделения особого личного пространства.

Китайская комната в Московском дворце Юсуповых

Китайская комната в Московском дворце Юсуповых

Практически одновременно с работами в петербургском дворце Юсуповы обращают внимание на свою в полном смысле родовую резиденцию, которой являлся дворец этой княжеский семьи в Москве. С середины ХVIII в. представители семьи в нем постоянно не жили и свой облик московский дом сохранил в неизменном виде: «Дом был выкрашен в яркие цвета, в старом московском стиле. Он выходил одной стороной на парадный двор, а другой в сад. Все залы были сводчатые и украшены живописью, в самой большой была коллекция прекрасных золотых монет, портреты царей в скульптурных рамах украшали стены. Остальное состояло из множества маленьких комнаток, темных переходов, крошечных лестниц, ведущих в подземные тюрьмы… Мы не любили этот дом, где трагическое прошлое было столь живо, и никогда долго не жили в Москве. Когда отца назначили генерал-губернатором, мы поселились в пристройке, соединенной с главным домом зимним садом. Сам дом был предназначен для праздников и приемов»(29). Очевидно, исходя из последних соображений, Юсуповы предприняли в 1890‑е гг. в своей московской резиденции значительные реставрационные работы. В 1891 г. владельцы поручили известному архитектору Н. В. Султанову, выполнявшему многочисленные заказы для императорской фамилии и представителей придворной аристократии, реконструкцию внешнего облика дворцовых палат и создание интерьеров парадных помещений второго этажа, которые располагались в восточной части городской усадьбы. Западная половина была перестроена архитектором В. Д. Померанцевым в старорусском стиле и уже была завершена к 1891 г. В задачу архитектора входила не только реставрация фасадов и внешнего облика дома, но и создание заново в стиле ХVII — начала ХVIII в. интерьеров большой парадной залы, кабинета, столовой и приемной. В других помещениях должна была сохраняться прежняя отделка, но с приданием ей стилистики, соответствовавшей новым интерьерам. Основные работы в московском дворце Юсуповых осуществлялись Н. В. Султановым в 1892–1893 гг., а их размах и содержание произвели большое впечатление на современников (30).

Тронный зал в Московском дворце Юсуповых

Тронный зал в Московском дворце Юсуповых

Архитектором были создан новый парадный фасад дворца и двухмаршевая лестница, украшенная фигурами раскрывших пасти львов, заимствованных из герба князей Юсуповых. Все интерьеры были украшены орнаментальной живописью, индивидуальной для каждого помещения. Султанов исполнил и некоторые неординарные пожелания владельцев, как, например, приемную залу в «китайской» стилистике, изображения древнерусских мифологических персонажей («сирина», «индрика» (единорога), «полкана» (кентавра), «неясыть» (пеликана) и др.), роспись свода княжеского кабинета в виде астрономической карты неба. Украшением интерьеров служила старинная мебель, в обивке которой был использован бархат, дорогие шелковые материи и позолоченная кожа. В каждом из помещений московского дома Юсуповых были установлены высокие печи, покрытые настоящими древнерусскими изразцами и которые должны были придавать интерьерам облик ХVII в. Мебель создавалась как по рисункам архитектора, ориентировавшегося на подлинные образцы ХVII в., так и доставлялись из Европы, преимущественно из Венеции. Интересно, что при всем следовании стилистике ХVII в., как показывает переписка Н. В. Султанова с владельцами, в ходе реконструкции юсуповский дворец был оснащен современной системой отопления и вентиляции, было проведено электрическое освещение и городской водопровод(31).

В результате реконструкции 1892–1895 гг. московская резиденция Юсуповых превратилась в настоящее произведение искусства, яркое воплощение «русского стиля» в архитектуре Москвы рубежа ХIX — ХХ вв. По заказу Юсуповых Н. В. Султанов осуществил также благоустройство внутреннего двора московского дома и строительство новых технических служб. План реализовывался в 1893–1899 гг. Он предусматривал проведение канализации и мощение двора, ликвидацию старых деревянных и ветхих надворных строений, постройку на их месте новых хозяйственных помещений (конюшни, сараи, прачечная, ледник и помещение для электрической машины). В центре двора создавался круглый газон, вокруг которого могли циркулировать автомобили и экипажи. К 1899 г. со стороны Трехсвятительского переулка были сооружены также новые ворота, с внешней стороны был разбит сад, а по Б. Харитоньевскому переулку была установлена металлическая ограда в стилистике ХVII в.(32)

Кабинет князя Ф.Ф.Юсупова в Московском дворце

Кабинет князя Ф.Ф.Юсупова в Московском дворце

Внутреннее устройство городских дворцов Юсуповых, подвергшееся столь значительным переделкам, сохранило, тем не менее, в своей основе функциональные качества публичной резиденции, присущие социальному статусу и образу жизни этой аристократической семьи. В то же время важнейшей причиной этих реконструкций в дворцовых комплексах, построенных в основном в ХVIII — первой половине ХIX в., являлись не только эстетические запросы нового поколения владельцев, стремившихся к тому же выделить частное пространство каждого из членов семьи, но и вполне утилитарный интерес к созданию максимального бытового и технического комфорта.

В отчете Главного управления по делам и имениям «их сиятельств» (1901 г.) отмечалось, что за предшествующее пятилетие группа расходов на «содержание дворцов и резиденций» поглотила наибольшую сумму среди прочих статей, составив в среднем 35 % всех затрат(33). Эта тенденция сохранялась в течение всего последующего времени. Так, в 1913 г. из общих расходов по личному бюджету (831 566 руб.) расходы по резиденциям составили 234 061 руб.(34) Вплоть до 1917 г. на содержание своих городских дворцов Юсуповы тратили сотни тысяч рублей ежегодно. Речь шла не только о дорогостоящих реконструкциях, текущих ремонтных работах. Дворцовые резиденции Юсуповых обслуживал огромный штат служащих, а «слуги всех мастей: арабы, татары, калмыки, негры», как вспоминал князь Феликс Юсупов, «щеголяли в своих пестрых платьях»(35). В 1910 г. на содержание резиденций (Большой дом в Петербурге, Архангельское, Московский дом, Царскосельский дом, Кореиз, Коккоз, Красносельская дача, дача в Балаклаве) было потрачено 167 302 руб., в 1911 г. — 319 922 руб., в 1912 г. — 266 833 руб., в 1913 г. — 234 061 руб., в 1914 г. — 320 018 руб.36 Затраты на содержание собственно городских резиденций значительно выросли. Расходы по петербургскому дворцу в 1910 г. составляли 41 142 руб., в 1911 г. — 54 691 руб., в 1912 г. — 67 123 руб., в 1913 г. — 56 230 руб., в 1914 г. — 62 260 руб. Средства, выделяемые на содержание московского дворца, возросли с 1969 руб. в 1910 г. до 28 906 руб. в 1914 г.(37) Поддержание своего статусного положения требовало от Юсуповых огромных затрат, которые в общем‑то расходовались абсолютно непроизводительно. В период роста общей задолженности юсуповского хозяйства на украшение интерьеров и дорогостоящие переделки в дворцовых комплексах денежные суммы продолжали выделяться практически неограниченно.

В то же время определенный экономический прагматизм Юсуповых сказывался в их отношении к другой части своей городской собственности. Большая часть городских владений этой княжеской семьи была сосредоточена в С.‑Петербурге. В 1895 г. Юсуповым принадлежали доходные дома и прочие здания по следующим адресам: Мойка, 92; Мойка, 94; Литейный проспект, 42; Фонтанка, 85; Большой проспект Васильевского острова, 6–10; на Стрелке Васильевского острова у Биржи, 6; угол Офицерской улицы и Минского переулка(38). Спустя почти 20 лет (в 1917 г.) общее количество домовладений Юсуповых оставалось прежним: Большой дом на Мойке, 94; Невский дом (Невский проспект, 84, 86); Семеновский дом (Фонтанка, 85); Почтамтский дом (Мойка, 92); Литовский дом (Офицерская улица, 36); Литейный дом (Литейный проспект, 42); Бассейный дом (Бассейная улица, 3/5). Судя по сохранившимся документам, счетам, письмам, Юсуповы тщательно следили за содержанием домов. В частности, счета от архитекторов говорят о замене лестниц, капитальных ремонтах, строительстве оранжерей, закупке мебели и т. п.(39) В год капитальные затраты по содержание доходных домов достигали десятков тысяч рублей. Так, например, по сметам на 1901–1902 гг. на ремонтные работы (прокладка новых подземных чугунных и свинцовых труб, замена оконных рам, балок, полов и пр.) в петербургских доходных домах, принадлежавших Юсуповым, было выделено 20 тыс. руб.(40) В следующем отчетном году (1902–1903) на капитальный ремонт доходных домов было потрачено 15 тыс. руб.(41) В юсуповском архиве сохранились счета магазинов, мебельных мастерских, иностранных фирм об оплате работ по обустройству внутренних помещений. Так, на обустройство доходного дома на Фонтанке, находившегося в собственности князя Ф. Ф. Юсупова-младшего, в июне и декабре 1908 г. было потрачено соответственно 6923 и 10 148 руб.(42) В 1912 г. расходы по петербургским доходным домам Юсуповых составили уже 95 570 руб.(43)

Главной целью этих значительных инвестиций в городскую недвижимость, безусловно, являлось стремление владельцев превратить эту часть своей собственности в значительный источник своих доходов, компенсировать в определенной мере огромные затраты на содержание дворцовых резиденций. При этом Юсуповы использовали свои дома достаточно своеобразно. Так, например, здание на Невском проспекте (д. 86) княгиня З. Н. Юсупова приобрела у некоего богатого купца и откупщика. Его помещения предназначались для проведения выставок. Здесь же устраивались дворянские собрания. В первые годы ХХ в. в этом юсуповском владении разместился музей восковых фигур. Здание на Литейном проспекте (д. 42) сдавалось в аренду театру «Кривое зеркало», Польскому клубу, а с 1908 г. театральному антрепренеру. А. Н. Бенуа вспоминал, что этот дом «был отделан по изысканнейшей моде Второй империи… с вызывающей роскошью» и, «если для организаторов все помещение было целиком открыто, то большую публику с улицы… пускали лишь по роскошной беломраморной лестнице, ведшей от вестибюля в большой квадратный танцевальный зал». При этом А. Н. Бенуа недоумевал, что побудило молодого князя Феликса Юсупова, «баснословного богача», «отдать в наем этот особняк»(44). Аренда особняка продолжалась до начала первой мировой войны. В августе 1914 г. Юсуповы отдали все помещения здания под госпиталь. Другие здания использовались как обычные доходные дома.

В период 1890–1914 гг. доходы, получаемые Юсуповыми от городской собственности, постоянно росли достаточно быстрыми темпами. По отчетам за 1900 г. по семи петербургским доходным домам чистой прибыли было получено 64 700 руб.(45) Спустя всего несколько лет, в 1908–1909 гг., доходы по петербургским домам составили 208 355 руб. За вычетом капитальных затрат по городской недвижимости (122 822 руб.) чистая прибыль составила 91 736 руб. В 1912 г. чистая прибыль по доходным домам в С.‑Петербурге уже определялась суммой в 126 382 руб.(46) Таким образом, за десятилетие поступления от городской недвижимости Юсуповых выросли почти в два раза. В общих статьях доходов они занимали в том же 1912 г. третье место после прибылей по имениям и промышленности (326 656 и 281 821 руб. соответственно), опережая денежные поступления по процентным бумагам (75 316 руб.)(47). В целом же сводные данные по юсуповской городской собственности в предвоенные годы представляли следующую картину. Чистая прибыль по петербургским доходным домам в 1910–1914 гг. определялась такими суммами: 93149 руб. (1910), 120 249 руб. (1911), 126 382 руб. (1912), 123 000 руб. (1913), 120 279 руб. (1914). Поступления от московских домов были более скромными: 5080 руб. (1910), 5181 руб. (1911), 6333 руб. (1912), 6176 руб. (1913), 5898 руб. (1914)(48). Как это хорошо видно, доходность городской собственности Юсуповых вплоть до начала войны оставалась достаточно высокой, не опускаясь ниже определенного уровня.

Итак, в 1890–1914 гг. Юсуповы почти в два раза смогли увеличить поступления от своей городской собственности. Значительно выросли в условиях экономической конъюнктуры этого периода стоимость самих городских капиталов. Инвестиции в городскую недвижимость оказались весьма прибыльным делом, не требующими к тому же увеличения ее размеров. Безусловно, Юсуповыми осознавалась необходимость эффективного использования своей городской собственности, чье экономическое значение в индустриальную эпоху должно было все более возрастать. В этом вопросы
их интересы мало чем отличались от других представителей русской аристократии, стремившихся превратить свои городские владения в надежный источник доходов, а, следовательно, и своего экономического благосостояния. В то же время возросшие поступления от доходных домов так и не смогли покрыть тех огромных сумм, которые Юсуповы продолжали тратить на содержание своих роскошных дворцовых резиденций. По сути, эти расходы покрывались за счет других доходных статей огромного юсуповского хозяйства. Наличие огромного экономического потенциала (земельные владения, фабрики и заводы, банковские капиталы, практически неограниченный кредит) позволяло Юсуповым предпринять масштабные реконструкции в своих городских дворцах. Эти меры диктовались не только стремлением подчеркнуть в данном случае в визуальной форме свое социальное положение и социальный престиж аристократии, поставленный под сомнение новыми вызовами индустриальной эпохи, но и культурными, эстетическими предпочтениями членов семьи в сочетании с интересом к новому уровню бытового комфорта. В определенной степени обновленное величие классической петербургской резиденции или старинной роскоши московского дворца было визуальным ответом Юсуповым в такой же степени показным градостроительным инновациям новой буржуазной элиты, активно формировавшей городскую среду двух столиц своими особняками и зданиями банков(49). В том, как Юсуповы использовали свою городскую собственность, можно увидеть и очевидные черты переходной эпохи, которою переживала Россия. Сочетание традиционного взгляда на дворцовые комплексы как на роскошные резиденции, объединявшие публичные представительские функции и частное пространство, соответствовавшее новым требованиям комфорта, с очевидным экономическим прагматизмом в отношении городской недвижимости в полной мере было характерно для нового поколения юсуповской семьи, открытого вызовам российской модернизации начала ХХ в.
______________________
1. Блэр А. Рубл. Стратегия большого города. Прагматический плюрализм в Чикаго «позолоченного века», Москве серебряного века и Осаке эпохи Мэйдзи. М., 2004. С. 14.
2. Ливен Д. Аристократия в Европе 1815–1914. СПб., 2000. С. 141.
3. Гиндин И. Ф. Правительственная поддержка уральских магнатов во второй половине ХIX — начале ХХ века // Исторические записки. Т. 82. С. 138; Анфимов А. М. Крупное помещичье хозяйство Европейской России (кон. ХIX —нач. ХХ в.). М., 1969. С. 277; Ливен Д. Указ. соч. С. 142–144; Беккер С. Миф о русском дворянстве: Дворянство и привилегии последнего периода императорской России. М., 2004. С. 66–67.
4. РГАДА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 347. Л. 10, 71.
5. РГАДА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 958. Л. 3; Д. 960. Л. 39, 54.
6. Муравьева И. А. Век модерна: Панорама столичной жизни. Т. 1. СПб., 2004.С. 54.
7. Соловьева Т. А. Особняки Юсуповых в Петербурге. СПб., 1995. С. 9; Кищук А. А., Васильева Е. Н. Исследование территории комплекса Юсуповского дворца на набережной Мойки в Петербурге (археологические раскопки и историко-архитектурный анализ) // Памятники культуры: Новые открытия: Ежегодник. 1989 / Сост. Т. Б. Князевская. М., 1990. С. 469–471.
8. Юсупов Ф. Перед изгнанием. 1887–1919. М., 1993. С. 32–33.
9. Мемуары графа С. Д. Шереметева. М., 2001. С. 106.
10. Зайцева Н. В. История интерьеров Юсуповского дворца в контексте развития русского дворцового интерьера (30‑е гг. ХIX — начало ХХ вв.). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата искусствоведения. СПб., 2003. С. 8–11.
11. Соловьева Т. А. Указ. соч. С. 6.
12. Князь Феликс Юсупов. Мемуары в двух книгах. До изгнания. 1887–1919.
В изгнании. М., 2004. С. 57.
13. Там же. С. 57–59.
14. Прахов А. Происхождение художественных сокровищ князей Юсуповых //Художественные сокровища России. 1906. № 8–12. С. 193–215.
15. Масленникова Е. В. Судьба художественного собрания князей Юсуповых // Юсуповский дворец. Дворянские особняки. История рода, усадьбы и коллекции. СПб., 1999. С. 382–387; Соловьева Т. А. Указ. соч. С. 180–189; РГАДА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 1258–1260.
16. РГАДА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 2974. Л. 2–7.
17. Соловьева Т. А. Указ. соч. С. 108–117.
18. Зайцева Н. В. Указ. соч. С. 17.
19. РГАДА. Ф. 1290. Оп. 2. Д. 3331. Л. 1–2об.
20. Царскосельский дом Юсуповых, располагавшийся по соседству с комплексом императорских дворцов, был построен в 1840‑е гг. в стиле Людовика XV. Значительные ремонтные работы проводились в нем в 1910–1912 гг. под руководством архитектора А. П. Вайтенса. Судя по письмам княгини Зинаиды Николаевны (февраль 1912 г.) сыну Феликсу, Юсуповы были вполне удовлетворены работой архитектора. (Из семейной переписки Юсуповых // Река времен. Книга истории и культуры. Кн. 2. М., 1995. С. 115, 117; Письма из архива Юсуповых // Юсупов Ф. Перед изгнанием. 1887–1919. М., 1993. С. 231.)
21. Уточкина О. В. Юсуповы в России и для России // Юсуповский дворец. Дворянские особняки. История рода, усадьбы и коллекции. СПб., 1999. С. 100–101.
22. Князь Феликс Юсупов. Мемуары… С. 137.
23. Зайцева Н. В. Указ. соч. С. 18–19.
24. Соловьева Т. А. Указ. соч. С. 134.
25. Белобородов А. Я. Работа во дворце кн. Феликса Юсупова // Новый журнал. Нью-Йорк. 1962. № 70. С. 184.
26. Там же. С. 185–187.
27. «В 2 ч. с Аргутоном у молодого Юсупова — смотреть новые личные его апартаменты в Юсуповском дворце, отделанные Белобородовым. Они в нижнем, надподвальном этаже по левую сторону от главного подъезда на Мойку. Кое-что довольно затейливо, а иное даже просто красиво. Но, каюсь, мне, в общем, начинает надоедать эта, превратившаяся теперь в моду, подделка под классику. К тому же чехонинская орнаментальная живопись (прямо по стенам и пилястрам) laisse a desirer. Далеко ему до какого‑нибудь Скотти или Бернаскони… Зато интимные покои (спальни, „маленькая“ столовая и т. п.) поразили меня своей теснотой (сущие клетки), путаностью плана и чем‑то, я бы сказал, просто нелепым. Под большим кабинетом помещается в подвале еще одна, еще не законченная отделкой, большая сводчатая комната с окном-soupirail в уровень с мостовой улицы. Tres romantique!.». (Бенуа А. Н. Мой дневник. 1916–1917–1918. М., 2003. С. 49. Запись от 24 ноября / 7 декабря 1916 г.).
28. Князь Феликс Юсупов Мемуары… С. 149–150.
29. Юсупов Ф. Перед изгнанием… С. 59.
30. Савельев Ю. Р. Н. В. Султанов (1850–1908). Заказчики и зодчий // Архитектурное наследство. Вып. 45. М., 2003. С. 203; Он же. Николай Султанов. СПб., 2003. С. 147–161.
31. Переписка Н. В. Султанова с князем Ф. Ф. Юсуповым и княгиней З. Н. Юсуповой / Публикация Ю. Р. Савельева и Л. И. Шохина // Русская усадьба. Вып. 9 (25). М., 2003. С. 366.
32. Там же. С. 369–370.
33. РГАДА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 368. Л. 20об.
34. РГАДА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 1003. Л. 7.
35. Князь Феликс Юсупов. Мемуары… С. 59.
36. РГАДА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 940. Л. 6. Д. 1003. Л. 7. Д. 1007. Л. 4.
37. РГАДА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 1007. Л. 4.
38. РГАДА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 1234. Л. 28–29.
39. Соловьева Т. А. Указ. соч. С. 170–171.
40. РГАДА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 368. Л. 3.
41. РГАДА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 417. Л. 19об.
42. ОПИ ГИМ. Ф. 411. Д. 1. Л. 1–9. 04
43. РГАДА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 958. Л. 3.
44. Бенуа А. Н. Мои воспоминания. Т. 2. Кн. 4–5. М., 1990. С. 476.
45. РГАДА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 347. Л. 71.
46. РГАДА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 411. Л. 6; Д. 944. Л. 29–30.
47. РГАДА. Ф. 1290. Оп. 5. Д. 944. Л. 29–30.
48. Анфимов А. М. Указ. соч. С. 276.
49. См., например: Брумфилд У. К. Эстетика и коммерция: архитектура купеческой Москвы в 1890–1917 гг. // Купеческая Москва: Образы ушедшей российской буржуазии. М., 2007. С. 177–192.
Источник: Русский сборник: Исследования по истории России / Ред.‑ сост.О. Р. Айрапетов, Мирослав Йованович, М. А. Колеров, Брюс Меннинг, Пол Чейсти. Том X. М.: Регнум, 2011
Фото: yusupov-palace.ru, moscowwalks.ru

[fblike]

Поделиться ссылкой:




Комментарии к статье


Top