online

Мозаика Еревана. Братья Мнацаканяны

Мозаика ЕреванаПортал «Наша среда» продолжает публикацию глав из книги Эдуарда Авакяна «Мозаика Еревана». Благодарим переводчика книги на русский язык Светлану Авакян-Добровольскую за разрешение на публикацию.

Годы назад, со старого Конда, в центр города, к Шахару, спускались по двум параллельным улицам — Царской (ныне улица Арами) и Бебутовской (улица Павстоса Бузанда). По сравнению с другими ереванскими улицами, они были ровными, а не кривыми, выложенными булыжниками. По обеим сторонам улиц протекали глубокие арыки: с весны до лета, особенно в жару, они журчащей водой освежали окрестности. Дома на этих улицах были отличными: из туфа, а балконы с узорчатыми кружевными перилами.

Когда стали претворять в жизнь новый генеральный план Еревана, согласно которому две эти улицы должны были соединиться в так называемый Главный проспект, один за другим стали рушить дома на Царской и Бебутовской, совершенно не считаясь с их историко-архитектурной ценностью и значением. Открылся Главный проспект с бетонными плитами, базальтовыми фонтанами, в которых так редко струится вода. Новый проспект начинается от тоннеля, ведущего к ущелью реки Зангу (Раздан), простирается до проспекта Маштоца и упирается в несколько старых домов. Среди них выделяется одноэтажный дом из туфа со скромными украшениями с барельефами над окнами и выпуклыми шитками. И удивительное свидетельство о давних хозяевах дома — Мнацаканянов — выбитая на стене надпись: «БРАТЬЯ МНАЦАКАНЯНЫ».

Но кто они эти братья, чем занимались, какой след оставили в истории Еревана?! Долгие поиски в архивах, музеях, — и никакого свидетельства. Только забытье. После строительства дома прошло больше века.

Ответ на все вопросы неожиданно дала мне одна из последних представительниц Мнацаканянов — тикин Нелли, которая до сих пор живет в этом доме.

Гегам и Ованес Мнацаканяны были известны тем, что первыми в старом Еревана открыли магазин золотых и серебряных украшений. Сначала магазин был маленьким и незаметным, но постепенно, когда дела пошли удачно, торговля развернулась -магазин расширился.

Конечно, и до этого в старом Ереване были ювелиры, торговавшие изделиями из драгоценных металлов и камней, но это были скорее ювелирные мастерские, где шла купля-продажа в тесных и дымных лавочках.

Первый ювелирный магазин братьев Мнацаканянов находился на улице Астафьян, и с самого начала производил впечатление чего-то фантастического.

Гегам и Ованес установили торговые связи с известными городами России: Санкт-Петербургом, Ростовом и Нижним Новгородом, а также с Польшей и Германией. Они продавали золотые изделия: браслеты, цепочки, кольца с драгоценными камнями, но и такое новшество, как наручные часы с цепочкой, известные «Саркисов», швейцарские и французские. Магазин братьев Мнацаканянов своей красотой и изящными товарами изменил вкусы ереванцев, их взгляды на жизнь, требования, изменил их время, привнес в город европейские отношения. И старый город медленно, но властно, освобождался от отсталости и беспросветности, оставшихся от времен персидского владычества.

А каким был старый Ереван за пятьдесят-шестьдесят лет до этого? Азиатский, отсталый, сельский городишко с закрытым хозяйством, с ремесленничеством, с неразвитой и разрозненной культурой.

Для освобождения от такой патриархальности, превращения Еревана в настоящий город мужи и отцы Еревана делали так много своей деятельностью, своей преданностью родному городу.

Городу нужны были европейская культура и отношения, европейский вкус и сознание. И они сумели стать зачинателями этого дела. Но братья Мнацаканяны и другие передовые деятели Еревана несколько замедлили свои дела, а потом и совсем забросили их, когда в России начались печальные события и разрушительная буря революции.

В конце 1916 года, после смерти Гегама, дела пошли плохо. Революционная волна накрыла Кавказ, смела все на своем пути. Ованес разорился. Решил перебраться с семьей в Ростов, где у него был большой вклад в банке. Но было поздно. Деньги сгорели. Через год он вернулся в Ереван, попытался возродить старое. Не получилось: прожитая жизнь бабочки. Первая Армянская республика сменилась «Социалистической». И новые потери. Отобрали дом, оставили небольшую комнату. И Ованес не выдержал…

Внучка Гегама — тикин Нелли, помнит немногое из жизни деда. Фотографий, документов почти нет: все сожгли в страхе ожидания ареста.

Она ведет меня во двор дома. Типичный старый ереванский дворик, окруженный стенами домов. И время словно отступает на целый век… Вдоль дома балкон с резными перилами, деревянными столбами и навесами вдоль всего балкона — все это очень украшает двор. Здесь, на этих широких, прохладных балконах отдыхали, а в жаркие летние вечера обедали и ужинали уставшие за день хозяева. Семьи собирались за большим столом, вели беседы, шутили. Дети играли во дворе, в садике, где росли шелковица, персики, даже инжир и кусты смородины.

Сегодня от этого сада не осталось ничего! Одно-два хилых деревца. После национализации дом перезаселили, и большой балкон разделили на мелкие куски, превратив в какие-то странные строения — все это нарушило красоту двора! Двор запущен, зарос мхом, большие ворота закрыты. Лестница с балкона приводит в подвал: входим в него. Сводчатый маран(2) на потолке еще сохранились несколько крючков, на которые когда-то вешали зимние груши и виноград. Сейчас ничего нет Только старая рухлядь. Все в прошлом, все погибло. Но на балконе — единственный свидетель старых, давно ушедших дней — старый дубовый комод, который пытается доказать, что еще не все потеряно, что есть, живет воспоминание под древними сводами, под сохранившейся надписью о хозяевах.

Выхожу на улицу и еще раз взгляд останавливается на надписи, громко повторяю: БРАТЬЯ МНАЦАКАНЯНЫ.

Слава богу дом сохранился, не разрушен. Значит, живут братья Мнацаканяны, утверждая, что в жизни ничего не пропадает, не исчезает, если живет самое могучее — ПАМЯТЬ.

__________________________

(2) Маран — хранилище для вина и фруктов

 

Эдуард Авакян

Продолжение

[fblike]

Поделиться ссылкой:




Комментарии к статье


Top