online

Александр Дворкин. Латинские государства в Палестине. Второй и Третий Крестовые походы. Углубление разделения Церквей

ВЕРА

Наша среда online — Продолжаем публикацию глав из книги Александра Дворкина «Очерки по истории Вселенской Православной Церкви»

Часть первая. Становление Церкви

Часть вторая. Церковь в эпоху Вселенских Соборов

Часть третья. Церковь и Византийская империя

VI. Латинские государства в Палестине. Второй и Третий Крестовые походы. Углубление разделения Церквей

Александр Дворкин

1. Итак, в 1099 г. Иерусалим был взят. Резня, которую крестоносцы устроили при взятии города, надолго запомнилась всем жителям Ближнего Востока. Королем Иерусалимским был избран Годфрид Бульонский. Однако он отклонил королевский титул и стал именовать себя «Защитником Гроба Господня».

Годфриду сразу же пришлось защищаться. Он вывел свою армию к стенам Аскалона, куда продвинулась египетская армия, посланная на выручку к Иерусалиму. В кровопролитном сражении египтяне были разбиты, а жители Аскалона, наслышанные о резне в Иерусалиме, предложили сдаться, но только лично Раймунду Тулузскому. Годфрид, чье самолюбие было задето этим, отказался от таких условий. Обиженный Раймунд отделился от его армии и со своими отрядами направился на север. Теперь у Готфрида не было достаточно сил, чтобы штурмовать Аскалон, и ему пришлось снять осаду. Так из-за глупости и напыщенной гордыни Годфрида Аскалон остался в руках мусульман и был «жалом во плоти» франков в течение следующих пятидесяти лет. Все египетские набеги на Палестину совершались из Аскалона.

В Иерусалиме был поставлен латинский патриарх Даймберт Пизанский. Боэмунд, новоиспеченный князь Антиохийский, также поставил латинского патриарха в своем городе, изгнав оттуда законного патриарха Иоанна IV. Так начался реальный раскол в патриархате, который до того формально не прерывал литургического общения с Римом.

Правда, вскоре Боэмунд понес заслуженное наказание за все свои злодеяния: в 1100 г. он был захвачен в плен турками и уведен на три долгих года в Неокесарию. В Антиохии стал править как регент его столь же честолюбивый и столь же неразборчивый в средствах племянник Танкред.

После смерти Годфрида (1100 г.) в Иерусалиме утвердился его младший брат Балдуин I (бывший граф Эдесский), который был коронован уже как король Иерусалимский. Перед ним стояла огромная задача: завоевать страну, в которой крестоносцы пока владели всего лишь несколькими городами. Он немедленно приступил к ее выполнению, сразу же показав выдающиеся способности и государственные данные, которых не было у его старшего брата. Балдуин I и является настоящим создателем Иерусалимского королевства. Именно он завоевал большую часть Палестины, значительно расширив свое государство и сделав его жизнеспособным.

Одним из первых его дел было примирение с местным православным населением, чего он добился, вернув православных священников в храм Гроба Господня. При Годфриде их оттуда изгнал новый латинский патриарх иерусалимский Даймберт. Правда, официально епископы в Палестине остались латинскими и местным православным христианам пришлось принять их господство. Но в литургическую жизнь православных приходов они, как правило, не вмешивались. Формально главным православным клириком в Палестине считался игумен монастыря св. Саввы Освященного в Иудейской пустыне.

Из рассказа русского паломника игумена Даниила, побывавшего в Палестине в 1107 г., видно, что в храме Гроба Господня служили бок о бок и латинские, и греческие священники, но ключи от храма были у православных. Игумен Даниил был весьма доволен радушным приемом, оказанным ему «христианским князем Балдуином». Даниил с одобрением описывает благочестие этого государя. Раскола Церквей он пока еще практически не осознает, хотя и с плохо скрываемым удовлетворением пишет о том, как святой огонь нисходит только на греческие лампады и свечи, а не на «латынские».

2. Тем временем Раймунд Тулузский отвоевал у местных мусульманских властителей ливанское побережье, создав на нем собственное государство — графство Триполитанское. Таким образом, на Ближнем Востоке появились четыре крестоносных государства: королевство Иерусалимское, графство Триполитанское, княжество Антиохийское и графство Эдесское.

Главным среди них считалось королевство Иерусалимское, и если король был сильным, то остальные правители признавали его своим сюзереном, а себя — его вассалами. Но в случае слабости короля они немедленно выходили из повиновения. Именно эта разобщенность и сделала крестоносные государства не слишком жизнеспособными. Конечно, номинально сюзереном всех крестоносных государств оставался император в Константинополе, и теоретически крестоносцы это признавали. Но пока у него не было возможности прийти со своей армией в Сирию, они предпочитали об этом не вспоминать и вели собственную политику.

Организованы крестоносные государства были в основном по правилам французского феодализма. Конечно, им удалось возникнуть и существовать лишь из-за разобщенности мусульман. Появись среди мусульман сильный лидер, которому удалось бы объединить все ближневосточные исламские государства, само существование христианского анклава было бы поставлено под угрозу. Крестоносцы держали в руках лишь узкую прибрежную полосу. Плодородные внутренние земли — Дамаск, Алеппо, Хаму — им так и не удавалось захватить. Следовательно, доходы их были весьма малы. Главные поступления шли от дорожных пошлин: мусульмане должны были вывозить свои продукты, а порты находились в руках христиан, так что, как это ни парадоксально, крестоносцам был жизненно необходим мир с мусульманами. Этого-то не понимали прибывающие повоевать на сезон или два их коллеги с Запада, которые сразу же рвались в бой и недоумевали, почему их братья, столь страдающие от мусульманского нажима, не слишком поддерживают их воинственный пыл.

Другой серьезной проблемой крестоносных государств была острая нехватка людских ресурсов. Число всех западных колонистов, включая женщин и детей, в лучшие времена не превышало тридцати тысяч, что катастрофически было мало. Они были лишь небольшой правящей верхушкой среди моря местного населения. А для армий требовались новые солдаты. На месте взять их было неоткуда.

Лучшей воинской силой стали военные монашеские ордена — госпитальеры и тамплиеры (храмовники). Они были созданы в начале XII в. Их первоначальной задачей было охранять безопасность дорог для паломников и оказывать последним всяческую помощь. Вскоре, благодаря пожертвованиям и собственной активной коммерческой деятельности, ордена стали богатейшими организациями на Ближнем Востоке. Конечно, такие армии профессиональных солдат были чрезвычайно полезны крестоносному делу, но проблема заключалась в том, что они враждовали между собой и не подчинялись королю. Монахи-рыцари проводили собственную политику, и интересы ордена для них были несравненно выше интересов государства. Они могли бойкотировать любой военный поход короля, если не одобряли его. К тому же было весьма трудно убедить тамплиеров принять участие в предприятии, где уже были задействованы госпитальеры, и наоборот. Из двух орденов, наверное, тамплиеры, вскоре ставшие банкирами-ростовщиками всего Ближнего Востока, оказались более эгоистичными и руководствовались лишь собственными интересами. Впрочем, госпитальеры были лишь немногим лучше. Несколько позже, в дополнение к двум орденам, был создан третий — тевтонский орден — для рыцарей-германцев.

Следует отметить роль итальянских морских республик — Венеции, Генуи, Пизы. Помощь, оказываемая ими крестоносцам, была бесценной. Они обеспечили новосозданные государства столь необходимой им поддержкой с моря. Без их помощи крестоносцам никогда не удалось бы взять мощные палестинские и ливанские приморские крепости. Но помощь итальянцев стоила очень дорого. Помимо денежной платы, им приходилось предоставлять бесконечные концессии, что практически изъяло торговлю из рук подданных новых государств. Им отводились кварталы во всех завоеванных с их помощью городах со своими рынками, церквами, пекарнями и банями. В этих кварталах действовало их собственное правосудие: в большинстве вопросов итальянцы не подчинялись местной власти. И наконец, их соперничество нанесло непоправимый вред крестоносным государствам. На улицах городов постоянно разгорались столкновения между ними, нередко переходившие в откровенную резню, они вели собственную политику, часто полностью противоречащую политике иерусалимских королей, да и вообще венецианец, например, гораздо скорее согласился бы сотрудничать с мусульманином, чем с пизанцем, а уж тем более с генуэзцем.

3. Вскоре после сразу же ставшего легендой успеха Первого Крестового похода из Европы отправились на Ближний Восток три новые крестоносные армии. Одна из них состояла из ломбардов, другая — из французов, а третья — из баварцев. К стенам Константинополя они прибыли в 1101 г. К сожалению, опыт предшественников ничему не научил их. Император Алексий посоветовал им пройти дорогой Первого Крестового похода и таким образом сделать этот путь окончательно проходимым. Однако крестоносцы решили иначе. Их главным героем был Боэмунд, и они решили направиться вглубь Малой Азии, чтобы выручить его. Все это было чрезвычайно глупо: во-первых, Алексий уже начал с захватившим Боэмунда данишмендским эмиром переговоры о выкупе норманнского пленника, а крестоносные экспедиции их сорвали. Во-вторых, Алексий вел свою политическую игру на противоречиях мусульман, благодаря которым он без боя приобретал новые территории, а франки ринулись в бой с тем, кто в данный момент был его союзником. В-третьих, само существование крестоносных государств стало возможным лишь благодаря разобщенности мусульман, а данишмендский эмир был противником мусульман — непосредственных соседей Антиохии. Эти экспедиции сделали и его врагом франков. И в-четвертых, сами франки были разобщены, не учитывали никаких обстоятельств и не слушали никаких советов. Все это привело к печальному концу: все три крестоносные армии, одна за одной, были разбиты турками в Малой Азии (1101 г.).

Результаты такого бесславного конца трех западных экспедиций оказались катастрофичными. Во-первых, были сильно ослаблены позиции Империи. Во-вторых, развеян миф о непобедимости западных рыцарей, а турки взяли реванш. Теперь они убедились, что и крестоносцев вполне можно бить. Психологически это было чрезвычайно важно. В-третьих, благодаря усилению турок, разбивших крестоносцев, дорога в Палестину по суше стала непроходимой. Это было весьма трагично для новообразованных государств, которые остро нуждались в военной силе. Тысячи колонистов, которые могли бы дешевым путем прибыть в Палестину и Сирию, потеряли такую возможность. Зато сразу выросла роль Генуи, Венеции, Пизы и других торговых городов. Они-то как раз были весьма довольны таким оборотом дел. Теперь в Палестину можно было попасть, лишь воспользовавшись услугами их судов, а они брали за билет весьма дорого. Простым людям это — не по карману. В результате, вместо трудолюбивых земледельцев и столь необходимых солдат, в Палестину прибывало только лишь небольшое число заносчивых и склочных рыцарей, а этого добра в крестоносных государствах и без того хватало. И наконец, разгромом крестовых походов 1101 г. был весьма доволен любящий племянник Боэмунда Танкред: он совсем не горел желанием отдавать княжество своему дяде и поэтому был весьма заинтересован в его как можно более долгом пребывании в плену.

Но, естественно, крестоносцы обвинили в своем поражении Византию, которая якобы их предала. Все это добавило напряженности между Западом и Востоком и позволило крестоносцам найти оправдание тому, что они беззастенчиво нарушили клятву верности, данную императору.

4. Боэмунд был выкуплен из плена в 1104 г., кстати, не без помощи императора. Однако вскоре он вновь потерпел поражение от мусульман при Харране. Одновременно Алексий I отвоевал у него ряд киликийских городов. Боэмунд понял, что первоочередной проблемой для него является Византия и что начинать нужно с войны против нее. Для этого необходимо было найти союзников, и он отправился на Запад, вновь оставив регентство Танкреду.

В 1105 г. Боэмунд прибыл в Рим, где был принят папой Паскалем. Норманнский князь поведал понтифику, что главным врагом латинского Востока был император Алексий. Паскаль с радостью поддался на пропаганду и предоставил норманну все просимые им полномочия. Из Рима Боэмунд направился во Францию в сопровождении папского легата Бруно, которому были даны инструкции проповедовать священную войну против Византии. Это стало поворотным моментом во всей истории крестовых походов. Политика норманнов, направленная на уничтожение власти Восточной империи, стала официальной политикой крестоносцев. Интересы всего христианского мира были принесены в жертву интересам франкских искателей приключений и авантюристов. Немного позже, разобравшись во всем, папа пожалел о своих действиях, но непоправимый вред был уже нанесен. Недовольство западных рыцарей и солдат высотой позиции императора, их зависть к его богатству и подозрительное отношение ко всем христианам, живущим и молящимся иначе, чем они, теперь получили официальную санкцию Западной церкви. Что бы теперь ни говорили папы, крестоносцы считали оправданным каждое свое враждебное действие против Византии. А византийцы, со своей стороны, увидели, что сбываются их худшие подозрения. Крестовый поход во главе с папой оказался не искренним движением помощи братьям-христианам, а беззастенчивым проявлением западного империализма, стремящегося к уничтожению их государства и их веры. Таким образом, договор между Боэмундом и папой Паскалем сделал гораздо больше для разделения Церквей, чем все споры и ссоры между патриархом Михаилом Керуларием и кардиналом Гумбертом.

Итак, Боэмунд собрал новый крестовый поход, но на этот раз уже против Византийской империи. В1107 г. он высадился у Диррахия, который четверть века назад ему однажды удалось взять вместе со своим отцом Робером Гвискаром. Но Империя была уже далеко не та, что двадцать пять лет назад. Диррахий успешно оборонялся, и вскоре Боэмунд обнаружил, что армия его окружена подоспевшим имперским войском. Голод, болезни и эпидемии в стане норманнов завершили дело, и в 1107 г. Боэмунд подписал капитуляцию (так называемый Девольский договор), низко склонясь перед Алексием. По условиям договора, он признавал правителя Антиохии вассалом императора, возвращал Империи Киликию, обещался восстановить в своем княжестве законного греческого патриарха и даже воевать против Танкреда, если тот не согласится принять условия капитуляции. Однако такое унижение доконало Боэмунда. Уже сломленным человеком он вернулся в Таранто, где и умер в 1111 г. Его преем ник Танкред, естественно, не признал Девольского договора.

5. Норманнская угроза не изменила общего направления политики Империи. В Малой Азии Алексий I одержал ряд важных побед и отодвинул границу далеко вглубь полуострова. Император много сделал для улучшения нравов духовенства и монашества; он определил статус Афона, сделав его монашеской республикой, и основал монастырь св. Иоанна Богослова на Патмосе.

Алексий воевал против богомилов, движение которых приобрело такую силу, что угрожало целостности Империи. После успешной военной кампании в плен было захвачено руководство секты. Император провел ряд диспутов с ними, пытаясь убедить их отречься от ереси и решить дело мирным путем. Однако в конце концов он вынужден был казнить Василия, главу секты, и нескольких его сторонников, упорствовавших в своем заблуждении. Император заказал ученому-монаху Евфимию Зигавину историю всех ересей с их опровержением, которая получила название «Догматическое всеоружие православной веры». В его правление состоялся собор, осудивший Иоанна Итала (см. выше).

Алексий также предпринял ряд попыток примирения с папством. В1089 г. был проведен собор в Константинополе под его председательством, на котором присутствовали папские легаты. К сожалению, никаких результатов он не дал, хотя и прошел в весьма дружелюбной атмосфере.

Приблизительно в то же время была написана книга Феофилакта Болгарского, епископа Охридского, «О заблуждениях латинян». Феофилакт был высокообразованным, культурным и просвещенным епископом. Его взгляды были очень терпимыми. Он не считал разделение Церквей окончательным. Конечно, он был убежден, что интерполяция filioque в Символ веры недопустима, но просил сделать скидку для латинских варваров, у которых из-за бедности их языка даже нет возможности серьезно говорить о богословии. При этом Феофилакт отмечал, что разница в ритуалах совсем не столь существенна, как это утверждают многие греческие полемисты.

В 1117 г. на Ближнем Востоке было лунное затмение, а через несколько месяцев палестинское небо осветилось северным сиянием — необычайно редким феноменом в этих широтах. Все это признали недобрым предзнаменованием. Оно оправдалось: 1118 г. стал роковым для многих правителей этого региона. В январе скончался папа Паскаль. В апреле умерли король Иерусалимский Балдуин I, патриарх Иерусалимский Арнульф и иранский султан Мухаммед. В начале августа умер багдадский калиф Мустахир. А 15 августа в день Успения Божией Матери, после долгой и мучительной болезни, скончался великий император Алексий I.

6. Алексию наследовал его сын Иоанн II, которого подданные прозвали Калояннис — Иоанн Добрый (1118-1143). Его политика была продолжением политики отца. Иоанн обладал чрезвычайно привлекательным и благородным характером: он был прямым и очень честным человеком, благочестивым, скромным, строгим к себе и милосердным к другим. Иоанн нежно любил свою жену, венгерскую принцессу Ирину, и был весьма примерным семьянином. Император уделял много внимания заботе о бедных, его царствование отличала развернутая социальная программа. Он основал ряд монастырей и учредил в Константинополе больницу для бедных, для которой сам написал устав. Он тоже вел переговоры с папами. При его участии было проведено несколько диспутов обеих сторон в Константинополе, но эти переговоры, так же как и предыдущие, не дали никаких определенных результатов.

Император оказался отличным полководцем и способным дипломатом. Он был невысок и строен, очень смугл. Не столь рафинированно культурный человек, как его отец, он был прежде всего солдатом, разделявшим со своим войском все тяготы и лишения походной жизни. Но если это требовалось для Империи, он мог показать всю помпу и церемониальность византийского двора.

Иоанн обращал самое пристальное внимание на военные кампании в Азии. Он еще более отодвинул границу Империи на восток и держал турок в постоянном страхе.

В 1122 г. ему пришлось еще раз отразить нападение половцев. Они были наголову разбиты и более уже никогда не тревожили Империю. В 1128 г. Иоанн усмирил Венгрию (откуда была родом его жена Ирина). Понимая убытки Империи от перехода торговли в руки итальянских республик, император попытался отозвать привилегии венецианцев. Однако те немедленно начали морскую войну против Империи. Иоанну было сложно вести войну на три фронта (включая турок и норманнов), и привилегии венецианцам пришлось восстановить.

В ходе противостояния норманнам он заключил дипломатический союз с Германией и женил сына Мануила на сестре короля Конрада III Берте Шульцбахской (при коронации она получила то же имя, что и его жена, — Ирина). На Балканах Иоанну пришлось заниматься смирением восставших сербов.

В 1138 г. император предпринял поход в Киликию, где разбил отделившегося от Империи армянского правителя Льва I, после чего подошел к стенам Антиохии. Правивший тогда в княжестве Раймунд Антиохийский спешно признал себя его вассалом. Однако срочные дела потребовали отбытия императора в столицу, и он не успел закрепить свои военные и дипломатические успехи в Северной Сирии. В1142 г. он вернулся в Сирию и на сей раз потребовал безоговорочной сдачи Антиохии. Этого было бы не миновать, но в начале 1143 г. Иоанн Добрый случайно погиб на охоте.

7. Императором стал его сын Мануил I (1143-1180) — еще один выдающийся представитель этой талантливой семьи. Мануил был известен западными вкусами, которые, возможно, он усвоил от своей матери-венгерки. Он обладал блестящим умом, его также отличало превосходное образование и интерес к культуре, науке и богословию. Император страстно увлекался медициной и слыл неплохим доктором, во всяком случае, он сам лечил всех своих заболевших гостей. Мануил был великолепным рыцарем, непобедимым на турнирах, — но при этом как полководец куда менее одаренным, чем его предшественники: он был тактиком, но не стратегом. Император постоянно был преисполнен самых хитроумных и далеко идущих планов; его дипломатия считалась необычайно дорогой, он разбрасывался, принимая участие во всем и стараясь влиять на каждое событие в мире. В междуусобной борьбе русских князей, кстати, он поддерживал Юрия Долгорукого против Изяслава Киевского. При нем Империя, несомненно, была самым важным государством мира и единственной сверхдержавой. Но, увы, в отличие от своих практичных деда и отца, Мануил не был реалистом, он слишком много хотел — и полностью истощил ресурсы Империи.

Обе его жены были западного происхождения: после смерти Ирины он женился вторым браком на красавице Марии Антиохийской, племяннице короля Иерусалимского Балдуина III. Мануил окружил себя западными людьми, что не слишком нравилось византийцам. В погоне за западными амбициями, мечтая о восстановлении Западной Римской империи, Мануил не обращал достаточного внимания на войну с турками, в результате чего не закрепил должным образом завоеваний своих деда и отца.

Мануил финансировал множество строительных программ. Искусство и науки процветали во время его царствования. По декрету императора на Афоне был основан монастырь св. Пантелеимона для русских монахов. Мануил активно интересовался богословием, но этот интерес сочетался у него с верой в магию, астрологию, колдовство.

Можно много говорить о различных проектах Мануила, из них нас интересуют прежде всего связанные с Церковью. Интересно, например, его предложение папе соединить их власть в Риме и таким образом восстановить Империю во всей ее полноте. Однако план этот сорвался, ибо цели двух сторон были полностью противоположны: Мануил надеялся с помощью папства установить господство над Западом, а затем и над самим папством — а папы надеялись с помощью Мануила установить господство над Византийской Церковью, а затем и над Византийской империей. Папа Адриан IV прямо заявлял, что хочет вернуть себе Восточную Церковь, и сравнивал ее с потерянной драхмой, с заблудшей овцой и с мертвым Лазарем.

Вскоре после провала этого плана Мануил официально вновь предложил уже следующему папе, Александру III, осуществить союз Церквей, если папа вернет ему венец Римской империи, который сегодня в нарушение всех прав находится в руках германского короля Фридриха Барбароссы. Александр, однако, отказался.

В 1160-е гг. Мануил созвал собор в Константинополе для завершения раскола. Император приложил все усилия для того, чтобы заставить патриарха пойти на уступки. Сохранилась «Беседа на соборе Мануила и патриарха Луки». Это очень интересный документ. Патриарх говорил, что от латинян «смердит нечестием» и что он предпочел бы даже агарянское иго латинскому. Меньше чем через полвека справедливость этих слов подтвердится. Очевидно, что патриарх Лука выражал общее народное мнение. В конце концов Мануилу пришлось сдаться и заявить, что отныне он будет чуждаться латинских догм как змеиного яда. В результате и этот собор закончился ничем.

Интересен и другой план Мануила — женить венгерского наследника Белу, принятого в православие в Константинополе и получившего имя Алексия, на своей сестре Феодоре и сделать его наследником престола, объединив таким образом Империю с Венгерским королевством. Возможно, это был самый дальновидный из всех планов Мануила. Однако когда у него наконец родился сын и наследник Алексий II, и этот план был оставлен. Феодора приняла монашеский постриг. Бела-Алексий обиделся и обратил свои взгляды на Запад. Возможно, это было величайшей ошибкой Мануила за все его правление…

8. Возвратимся к делам крестоносцев и их государств в Палестине. В 1144 г. атабег Мосула по имени Зенги взял штурмом Эдессу. Буферная зона, прикрывавшая христианские государства с северо-востока, была утеряна.

Падение самого первого крестоносного государства вызвало шок на Западе. Срочно был провозглашен новый крестовый поход — Второй (1147-1148 гг.). Проповедовать взялся наиболее знаменитый проповедник того времени св. Бернард Клервосский — основатель ордена цистерцианцев. Его репутация в тогдашней Европе была чрезвычайно высока. Он уже имел некоторый опыт в восточных делах: например, при его участии был разработан устав ордена тамплиеров. Казалось, что начинание, предпринятое таким святым лицом, не может кончиться неудачей. Но вся дальнейшая история показала, что когда за дело берется неумный и фанатичный человек, опьяненный своей популярностью и к тому же свято верящий, что его устами глаголет Сам Господь, результаты могут быть только плачевными.

По мысли папы Евгения III, возглавить поход должен был французский король Людовик VII Благочестивый. Именно к его двору и направился св. Бернард. Пламенной проповедью он убедил короля и его вассалов отправиться в крестовый поход. Вдохновленный своим успехом, св. Бернард отбыл ко двору германского короля (впоследствии императора) Конрада III. Используя все силы своего красноречия, Бернард буквально вынудил Конрада принять участие в крестовом походе. Когда папа Евгений узнал об этом, он был в ужасе: Конрад нужен был ему как союзник в Европе для борьбы против норманнов, да и, кроме того, он понимал, что крестовый поход с разделенным руководством вряд ли будет успешным. Однако его авторитет не мог и близко сравниться с авторитетом св. Бернарда («Говорят, что папа не Вы, а я», — скромно писал ему Бернард), и папе пришлось смириться.

Итак, в поход отправились две армии — немецкая и французская, каждая из которых возглавлялась королем. С немцами шли их вассалы, в том числе король Владислав Богемский и Болеслав IV Польский. В армии присутствовал племянник и наследник Конрада Фридрих, герцог Швабский, — будущий император Фридрих Барбаросса.

Вновь повторялась история Первого Крестового похода. Первыми на имперские земли вошли немецкие армии. Вели они себя там, как на вражеской территории, и Мануилу пришлось прибегнуть к силе, чтобы удержать их от бесчинств. Отношения с французами были еще более напряженными, и в окружении Людовика VII даже обсуждалась возможность захвата Константинополя.

Мануил предложил крестоносцам разумный план: обойти Константинополь стороной, переправиться через Геллеспонт и двигаться к Палестине вдоль малоазийского побережья, оставаясь в византийской зоне и минуя пустынные области внутренней Анатолии, где господствовали сельджуки. Однако и Конрад, и затем Людовик отвергли этот план — они рассчитывали, что их появление у стен Константинополя окажет давление на императора, и поэтому оба войска переправились в Азию через Босфор. После этого Мануил понял, что имеет дело с врагами, и поспешил заключить с иконийским султанатом мирный договор, по которому сельджуки возвращали Империи несколько крепостей, а Мануил обязался соблюдать нейтралитет в последующих военных действиях. Императора можно очень хорошо понять, тем более что сицилийские норманны, в нарушение всех договоров и правил, вновь напали на Империю, и Мануил, чтобы дать им достойный отпор, должен был обеспечить себе спокойствие на восточном фланге.

Итак, крестоносцы собственными действиями отвергли помощь Византии. К тому же положение усугублялось соперничеством и враждебностью двух армий и двух монархов. Немцы решили не дожидаться французов и действовать самостоятельно. Они направились к Иконии, где их наголову разбили турки, и Конрад, лишь с десятой частью своего войска, вынужден был вернуться в Никею. Теперь уже обе части экспедиции решили действовать совместно. Несмотря на то, что армия шла по византийским территориям, путь был очень тяжелым. Провианта не хватало, а зимние дожди сделали горные дороги трудно проходимыми. Турки своими набегами постоянно тревожили войско, нападая на отставшие группы и отдельные отряды. Когда армия доплелась до Атталии, Людовик был уже пресыщен дорожными приключениями. Он собрал все суда, которые были в этом небольшом портовом городе, погрузил на них кого мог (в основном кавалерию) и отплыл в Антиохию, предоставив пехоте добираться до Святой Земли собственными силами. Конрад, покинувший армию еще раньше, был уже в Акре. Не больше половины оставшихся дошли до конечной цели.

Тем не менее всех прибывших было достаточно, чтобы значительно усилить местное войско и предпринять серьезную кампанию против мусульман. Самым разумным шагом было бы идти на Алеппо — столицу сына покорителя Эдессы Зенги — самого талантливого мусульманского полководца и самого способного правителя того времени, султана Нур-Эд-Дина, который с первых дней своего правления проявил себя как грозный враг христиан. Победив его, можно было бы вернуть назад все утраченные города. Вместо этого крестоносцы решили напасть на Дамаск — единственного союзника франков против растущей силы Нур-Эд-Дина. Кампания позорно провалилась: Дамаск взять не удалось, но опасность вынудила дамасских правителей призвать на помощь Нур-Эд-Дина. Таким образом, результатом Второго крестового похода явилось лишь усиление главного врага западных христианских государств. Последствия этого безрассудного шага крестоносцев не замедлили сказаться в дальнейшем.

Однако крестоносцам, с позором возвращавшимся домой, нужно было объяснить причину своих неудач. Естественно, козлом отпущения объявили Византию. Людовик согласился с норманнами, что нужно немедленно объявлять крестовый поход против византийцев. Более того, св. Бернард, озадаченный путями Божественного Провидения, приведшего к такому плачевному концу столь славное начинание, с радостью принял объяснение о предательстве византийцев и бросил всю свою неуемную энергию на организацию отмщения виновной Империи. Но он понимал, что без помощи короля Конрада вряд ли удастся предпринять что-либо серьезное. А Конрад, похоже, наконец-то чему-то научившийся из своего горького опыта, теперь уже наотрез отказался принимать участие в этом начинании. К тому же он совсем не был заинтересован в усилении власти сицилийских норманнов, чье влияние во всем этом коварном плане было для него очевидным. Напрасно Бернард вновь мобилизовал все свое красноречие, метая в Конрада громы и молнии: немецкий король оставался непоколебимым. Он слишком хорошо помнил, что вышло из того, когда он против своей воли поддался на эмоциональный шантаж пламенного проповедника. Благодаря здравому смыслу короля Конрада план св. Бернарда не удался. Великое предательство христианства, к которому он призывал, было отсрочено на полвека.

Главная ответственность за провал Второго Крестового похода должна быть возложена на самих крестоносцев. Да, действительно, наверное, император мог бы помочь крестоносцам больше, но лишь ценой громадного риска для своей Империи. Разумным ли было для него идти на такой риск? Но суть вопроса гораздо глубже. Было ли действительно в интересах христианского мира организовывать время от времени возглавляемые близорукими идеалистами и беззастенчивыми авантюристами отважные походы на восток для помощи крохотным инородным государствам, само существование которых зависело от отсутствия единства среди мусульман? Или все же было разумнее если не помочь, то хотя бы не мешать Византии, которая столь долгое время прикрывала собой восточный фланг Европы? История Второго Крестового похода еще более ясно, чем история Первого, показала, что эти два подхода были несовместимы. Когда, во многом благодаря западным стараниям, Константинополь падет и когда турки будут стоять у ворот Вены — тогда наконец станет ясно, чье видение было более правильным…

9. В Антиохии пришел к власти французский авантюрист Рейнальд (Рено) Шатильонский — разбойник с большой дороги без совести и чести. Так как ему нужны были деньги, он решил отметить свое пришествие к власти набегом на Кипр. В1156 г. Рейнальд вместе со своим союзником, армянским князем Торосом, высадился на острове. Киприоты, всегда поддерживавшие добрые отношения с крестоносными государствами и не раз выручавшие их, совершенно не ожидали такого вероломного нападения. Пользуясь их замешательством, франки захватили остров и устроили там трехнедельную оргию грабежа и насилия. Все, что можно было увезти, погрузили на суда, что нельзя — сожгли. Толпы людей были увезены в рабство, многие, не помещавшиеся на корабли, убиты. Третьих заставили выкупать самих себя и свою собственность. До сегодняшнего дня Кипр до конца не восстановился от разорения, учиненного французами и их армянскими союзниками…

Этого преступления Империя оставить безнаказанным не могла. Мануил с огромной армией выступил в поход. Союзник Рейнальда, армянский князь Торос, был разбит и бежал в горы. Сам Рейнальд понял, что его единственный шанс на спасение — это полная покорность: он явился в имперский лагерь в рубище, босой, с веревкой на шее и головой, посыпанной пеплом. Несколько часов лежа в пыли перед походным имперским троном, он просил прощения. Наконец император «заметил» его и, после весьма неприятного разговора, простил. Условия были такими: цитадель должна предоставляться имперским войскам по первому требованию, франки направляли корпус в имперскую армию, и латинский патриарх должен быть заменен на греческого. Многие, в том числе и король Иерусалимский Балдуин IV, считали, что император должен как минимум лишить Рейнальда трона, но тот, очевидно, решил, что ему выгоднее иметь униженного и раздавленного Рейнальда в качестве своего вассала, чем срочно искать ему замену. К тому же Мануил любил делать красивые и великодушные жесты. Однако вскоре Рейнальд Шатильонский был все же наказан за свое злодейство: в 1160 г. он был захвачен мусульманами в плен. Это было громадным облегчением для всех, его возвращения не требовал никто, и он оставался в мусульманском плену долгих 16 лет.

По завершении переговоров Мануил въехал в Антиохию: Рейнальд держал его стремя, король Иерусалимский, безоружный и с непокрытой головой, ехал за ним. Прибытие императора было отмечено грандиозными празднествами. Мануил лично принимал участие в турнирах, где был заслуженно признан сильнейшим рыцарем. Все мусульманские правители прислали свои посольства с дарами и клятвами верности Империи. Непосредственные соседи Антиохии обещали вернуть недавно захваченные франкские крепости и выплатить репарации, если только Мануил не будет против них воевать. Так без единой потерянной жизни, сам престиж Империи выиграл для крестоносцев то, чего им вряд ли удалось бы добиться даже в ходе самых кровопролитнейших кампаний.

С тех пор началось широкое сотрудничество Византии с крестоносцами. Мануил даже предпринял совместно с франками кампанию против Египта. Но из-за разобщенности действий союзников, вызванной главным образом жадностью франкских баронов, боящихся, что их законная добыча перейдет к византийцам, кампании закончились ничем.

В 1165 г. наконец был восстановлен греческий Антиохийский патриарх Афанасий II, а латинский патриарх Эймери переведен в другую епархию. Началась постепенная, по мере освобождения кафедр, замена латинских епархиальных архиереев на греческих. Однако этот процесс продолжался только пять лет. Франкская правящая верхушка Антиохии и латинские клирики остались недовольны переменами. В 1170 г. весь Ближний Восток был потрясен страшным землетрясением, эпицентр которого находился в Северной Сирии. В момент катастрофы Афанасий совершал литургию в кафедральном соборе. Здание обрушилось, и патриарх был погребен под его обломками. Латинские клирики объявили случившееся божественной карой, и патриарха Эймери с извинениями вновь пригласили на кафедру. У Мануила в тот момент были слишком заняты руки, и он отложил свое вмешательство на более позднее время. Но время это так и не наступило…

В 1176 г. Мануил возобновил военные действия против румского султаната в Малой Азии. Император допустил ряд тактических просчетов в кампании, и его громадная армия оказалась запертой турками в Мириокефальском ущелье. Компетентное и храброе командование могло бы еще спасти положение, но у Мануила сдали нервы, и он вместе со своей гвардией бежал, бросив солдат на произвол судьбы. Армия была практически уничтожена. Это было несчастье, сравнимое разве что с битвой при Манцикерте, происшедшей 105 лет назад. Малая Азия теперь была окончательно потеряна для Византии. Хребет армии, столь долго воссоздаваемой Алексием I и Иоанном II, был сломлен. Казна пуста, и денег взять было неоткуда: подданные Мануила были разорены непомерными налогами.

Мануил тоже был сломлен этим поражением. Через 4 года (1180 г.) он скончался. Император Мануил Комнен был очень талантливым и очень обаятельным человеком. Однако он не был великим императором, ибо его честолюбивые планы стать главой всего христианского мира втягивали его в приключения, которые намного превышали возможности Империи. Он посылал свои войска в Италию и Венгрию, в то время как они были нужнее всего в Малой Азии и на Балканах. Он черпал из имперской казны, как будто она была бездонной, а все новые и новые коммерческие концессии, предлагавшиеся им итальянским республикам в обмен на сиюминутные дипломатические выгоды, отобрали эту сферу экономической деятельности у его же подданных. В результате казна Империи уже никогда более не будет полной. Великолепие его двора вводило всех в заблуждение, и все считали Империю гораздо более мощной, чем она уже была на самом деле. В реальности она держалась лишь благодаря личности и престижу императора. Упадок, начавшийся сразу же после его смерти, стал очевидным для всех.

До последнего момента Мануил цеплялся за жизнь, веря в пророчество, обещавшее ему еще 14 лет жизни, поэтому он не распорядился относительно регентства над своим 12-летним сыном Алексием II. Регентшей стала мать наследника Мария Антиохийская, немедленно окружившая себя своими соотечественниками-латинянами. Народ хорошо помнил крестовые походы с их грабежами и разорениями, а также резню на Кипре. А теперь выходило, что Империей правили те самые самоуверенные, наглые варвары-франки, которые были повсеместно ненавидимы во всей Империи. В 1182 г. в Константинополе началась революция, завершившаяся резней латинян.

10. Мария была низвергнута, и в столицу вошел племянник Мануила Андроник Комнен — самый блестящий и самый аморальный представитель династии.

Андронику было уже 62 года. Его жизнь до этого знаменита невероятными приключениями, авантюрами и скандальными любовными историями. Его обаяние было неотразимо: ни одна женщина, даже самые высокие коронованные особы, не могла перед ним устоять. За ним тянулась длинная цепь измен и бегств: он жил и на крестоносном Ближнем Востоке, и в Персии, и в Галитчине, и во многих других местах. Неверный, жестокий и развратный, он был в то же время талантливым правителем и государственным деятелем.

Андроник ознаменовал свое прибытие в Константинополь серией преступлений. Он провозгласил себя защитником и покровителем 14-летнего Алексия II — и вскоре заставил его подписать смертный приговор собственной матери. В сентябре 1183 г. он короновался вторым императором, а в ноябре убил 14-летнего Алексия II и женился на его 12-летней вдове, дочери французского короля Людовика VII.

Несмотря на эти преступления, правление Андроника империей началось с мудрых и разумных мер. Он провел глубокие реформы в администрации, оказал помощь малоземельным крестьянам, понизил налоги для бедных и повысил их для богатых. Никогда еще за долгие столетия провинции не управлялись столь справедливо. Особое внимание император уделял искоренению коррупции. Он повысил чиновникам жалование, чтобы не брали взяток. Известна его фраза: «Выбирайте: либо вы перестанете брать взятки, либо вы перестанете жить…»

Однако Андроник не чувствовал себя прочно на троне. Его маниакальная подозрительность все возрастала. Жестокие казни восстановили против него население. Восстал и отделился Кипр. Турки наступали в Малой Азии, венгры отторгли Далмацию, сербы отложились, а сицилийские норманны вторглись в Империю, взяли штурмом Салоники и разграбили город. В частности, они увезли оттуда 500 шелкоделов, основав, таким образом, свою собственную шелковую индустрию. Теперь и в этой важной области экономики была нарушена византийская монополия.

В сентябре 1185 г. произошло новое восстание, и Андроник был буквально разорван на части толпой, которая всего три года назад провозгласила его спасителем отечества. Новым императором стал его дальний родственник Исаак II Ангел (1185-1195). Он был слабым и неэффективным правителем. Империя продолжала распадаться. Вслед за сербами восстали и отложились болгары.

11. В 1174 г. умер султан Нур-Эд-Дин — главный враг франков на Востоке. Новым лидером мусульман стал Салах-Ад-Дин (Саладин). Он был курдом, а не турком по происхождению, великим полководцем и великим правителем. При этом Саладин был очень справедливым и даже по-своему мягким человеком — настоящим рыцарем, учтивым, щедрым, милосердным и верным данному им слову.

В то же время скоропостижно скончался король Иерусалимский Амальрих — последний достойный правитель крестоносных государств. Новым королем стал его малолетний сын Балдуин V, у которого вскоре обнаружилась страшная болезнь — проказа, — он был обречен. С каждым годом король все хуже мог контролировать ситуацию. В стране постепенно воцарялась анархия. Саладин же пока готовил и консолидировал свои силы. Вначале он воцарился в Египте и оттуда предпринял завоевание Сирии. После ряда кампаний это ему удалось, и к 1183 г. он стал единоличным правителем всех земель от Северного Междуречья до Ливии. Мусульманский мир на Ближнем Востоке наконец был объединен.

В 1185 г. скончался король — прокаженный Балдуин V. Несчастный юноша дожил всего до 24-х лет. После долгих диспутов королем был провозглашен муж его сестры Ги Лузиньянский — слабохарактерный и неумный молодой человек, полностью находящийся под влиянием рокового Рейнальда Шатильонского, к тому времени уже вернувшегося из долгого плена и воцарившегося в неприступном замке Керак, к востоку от Мертвого моря.

После ряда поражений от Саладина разумным советникам короля удалось убедить его просить у султана перемирия. Саладин, у которого были свои сложности в новозавоеванных землях, пошел навстречу крестоносцам и подписал договор о двухлетнем прекращении военных действий. Теперь единственной надеждой франков было соблюдать все его условия и ждать нового крестового похода с Запада, куда были срочно посланы эмиссары с мольбой о помощи.

Однако Рейнальд Шатильонский, сидевший в своем разбойничьем гнезде, не мог выносить, что богатые мусульманские караваны свободно, как и было предусмотрено по условиям договора, проходили мимо него. Интересы государства, в сравнении с собственными интересами, были для него абстрактным понятием, и он совершил ряд набегов на караваны мирных паломников в Мекку, а затем даже снарядил корсарский флот, который огнем и мечом прошелся по мирному аравийскому побережью, грабя и убивая всех, направлявшихся к святым местам ислама.

Такое бесчинство ужаснуло даже многих христиан. Саладин поклялся, что Рейнальду это даром не пройдет. Он очень корректно написал королю, прося наказать виновника. Однако тот, будучи полностью под влиянием Рейнальда, отказался удовлетворить справедливые требования султана. Перемирие было сорвано. Саладин, собрав огромную армию, выступил в поход.

4 июля 1187 г. король Ги, не слушая ничьих советов, дал битву на невыгодных для себя условиях при Хиттине в Галилее. Армия крестоносцев была наголову разгромлена. Количество пленников оказалось рекордным. Король также был взят в плен. Саладин обошелся с ним очень милостиво и сохранил ему жизнь — так же как, впрочем, и жизни всех пленников. Единственным, кого не коснулась милость Саладина, был Рейнальд Шатильонский: султан собственноручно снес ему голову.

Армии больше не существовало: защищать королевство было некому. Саладин начал покорение Палестины. Он брал один город за другим. 20 сентября мусульманское войско подошло к Иерусалиму. Горожане защищались отчаянно, но силы были слишком неравны. Город сдался 2 октября, после того, как в стене была пробита брешь. Саладин великодушно согласился отпустить все франкское население Иерусалима, составлявшее около 20 тысяч человек, в основном женщин и детей, со всем, что они могли унести на себе, за выкуп в 100 тысяч динаров. Однако в городе нашлось только 30 тысяч динаров. 7 тысяч жителей отпустили. И христиане, и мусульмане были потрясены поведением латинского патриарха Ираклия, заплатившего свой выкуп и пошедшего из города, буквально сгибаясь под тяжестью золота, которое он нес с собой, и ведя за собой осла, груженного драгоценностями. И это в то время, когда тысячи его единоверцев и соотечественников были уводимы в рабство! Видя это, многие мусульманские военачальники пришли к Саладину с просьбой позволить им освободить хотя бы несколько пленников. Саладин позволил своим военачальникам освободить по нескольку сотен, затем сам освободил всех престарелых; затем он позволил женщинам забрать своих мужей, а потом освободил всех детей и выдал дары каждому сироте и каждой вдове. Такое милостивое поведение представляло разительный контраст с резней, учиненной христианами при взятии Иерусалима 88 лет назад.

Местные православные остались в городе. При новой власти их положение значительно улучшилось: Саладин немедленно восстановил их иерархию и вернул их священников и иерархов во все святые места.

Теперь практически вся Палестина была в руках Саладина. У крестоносцев оставались только Антиохия, Триполи и несколько замков. Единственный город из всего Иерусалимского королевства, оставшийся непокоренным, оказался Тир, куда вовремя прибыло подкрепление с Запада во главе с крестоносцем Конрадом Монферратским; мощные стены Тира считались практически неприступными. Саладин отложил взятие крепости на потом, но когда он с войском вновь подошел к ней, туда уже прибыла еще одна флотилия помощников, на этот раз из норманнской Сицилии, и штурм вновь не удался.

12. Падение Иерусалима вызвало шок на Западе. Там никто не подозревал, что положение настолько серьезно. Папы объявили новый крестовый поход, заявив, что падение Иерусалима было вызвано грехами всего христианского мира. В течение ближайших пяти лет объявлялся абсолютный пост по пятницам, воздержание от мяса по средам и субботам, а для всей папской курии и всех кардиналов — еще и по понедельникам. Английский король Генрих II объявил, что отправится в поход, и наложил на всех своих подданных «саладинову десятину». Но пока он не мог немедленно отправиться в Палестину: ему никак не удавалось закончить войну со своим соседом, Филиппом-Августом Французским, который, кстати говоря, тоже собирался в крестовый поход. Война между двумя крестоносцами воспринималась всеми как позор. Тем временем император Фридрих Барбаросса объявил Саладину, что идет на него, и потребовал немедленно вернуть христианам все его завоевания.

В 1189 г. войско Фридриха вступило в Империю. Как и прежние экспедиции, эта также сопровождалась грабежами и погромами. Но силы у Империи были уже не те, что прежде. Приструнить немцев было некому. Исаак Ангел, боявшийся Фридриха, даже вступил в переговоры с Саладином. Барбаросса взял штурмом Адрианополь и стал планировать захват Константинополя. Исааку пришлось пойти на уступки, предоставить ему транспорт и провиант, переправить в Малую Азию и обещать всяческое содействие.

Переход через Малую Азию был трудный, но германцы, беззаветно преданные своему императору, держались стойко. Под Иконией они одержали убедительную победу над турками. Таким образом, путь в Сирию был открыт. Однако в 1190 г. в Киликии при переправе через небольшую горную речку Фридрих утонул. Армия, которая до сих пор держалась на авторитете своего вождя, немедленно развалилась. До Антиохии дошли лишь жалкие ее остатки, принесшие в Святую Землю тело своего вождя в сосуде с уксусом.

Еще в 1188 г. Саладин, внимательно наблюдавший за развитием событий, счел полезным отпустить короля Ги, взяв с него клятву немедленно отбыть на родину и более никогда не воевать против мусульман. Однако латинское духовенство немедленно разрешило короля от клятвы. Похоже, Саладин предвидел такое развитие событий, так же как и последовавший раскол в стане франков.

В 1189 г. Ги поссорился со спасителем и героическим защитником Тира Конрадом Монферратским и собрал собственную небольшую армию, с которой осадил главный порт Палестины Акру. Это было безумное предприятие, так как с силами, которыми он располагал, у него не имелось никакой возможности взять город: гарнизон Акры вдвое превышал по численности отряд короля Ги. Вскоре лагерь Ги, в свою очередь, был осажден подоспевшим Саладином.

Положение вновь казалось безнадежным, но наконец начала подходить помощь. На сей раз основные крестоносные армии прибыли морским путем: вначале — флот датчан и фризов, потом — фламандцев и французов, потом немцы с итальянцами, а затем англичане, которые отправились в Святую Землю, не дожидаясь своего короля. Тем временем армия Конрада Монферратского в Тире была усилена подошедшими туда остатками немецкой имперской армии. И наконец, весной 1191 г., через 4 года после падения Иерусалима, к стенам Акры прибыла французская армия во главе с королем Филиппом Августом, а затем английская армия с сыном скончавшегося Генриха II королем Ричардом Плантагенетом, более известным под именем Ричард Львиное Сердце.

13. Ричарду Львиное Сердце к тому времени минуло тридцать три года. Он считался одним из наиболее знаменитых воинов тогдашнего мира. Внешне он был очень красив — высокий, крепкий, длинноногий, с золотыми волосами и правильными чертами лица. Если он хотел, он мог быть очаровательным. Он любил поэзию да и сам писал неплохие песни. Его друзья и слуги были ему беззаветно преданы.

Вместе с тем английский король отличался необычайной вспыльчивостью, самоуверенностью и страстной влюбленностью в самого себя. У него не имелось ни настоящего политического чутья, ни административных способностей, и даже обыкновенный здравый смысл часто ему отказывал. Ричард был весьма алчным человеком, хотя иногда и любил показную щедрость. Его семейные отношения были отвратительными: он ненавидел своего отца и братьев. Мужем он также был очень плохим, так как женщины его не интересовали совершенно.

Его энергия была безграничной, однако очень часто, полностью отдаваясь злобе дня, он забывал обо всех своих остальных обязанностях. Он любил организовывать всех, но административная деятельность очень быстро ему надоедала. Единственное, что надолго могло задержать его внимание, — это военное искусство. Как воин, он был непревзойден: он обладал прирожденным чувством тактики и стратегии, а также силой характера, чтобы повелевать людьми. Он мог выиграть любую битву, даже самую, казалось бы, безнадежную. Однако ему не хватало дальновидности и терпения, чтобы выиграть всю кампанию.

Ричард начал свой крестовый поход с завоевания христианского Кипра, который к тому времени отложился от Византийской империи. Им правил самопровозглашенный император Исаак Комнен. Ричард разбил его отряды и установил на острове латинский режим, а сам, с награбленными сокровищами, отбыл наконец в Святую Землю. Это было в 1192 г.

С помощью французской и английской армий Акра наконец была взята. После этого Филипп Август, почти постоянно болевший, отбыл на родину, а Ричард остался бесспорным командиром всего христианского войска. Он отметил это событие резней пленного акрского гарнизона. По предварительному договору, Саладин должен был прислать ему громадный выкуп за этих пленников и освободить всех пленных христиан, взятых в предыдущих кампаниях. Кроме того, Саладин обещал вернуть Ричарду Честной Крест, захваченный его войсками в битве у Хаттина. Однако Саладин не успел вовремя достать всех денег, и, несмотря на его просьбы подождать несколько дней, Ричард, собиравшийся идти на Иерусалим, решил не медлить. 2700 человек — воинов, женщин и детей — были хладнокровно вырезаны. После этого Саладин в отместку приказал казнить франкских пленных.

Ричард с боем провел свою армию вдоль берега на юг. Он одержал несколько блистательных побед над Саладином и взял Яффу. Если бы он немедленно направился к Иерусалиму, он мог бы войти в город: крепостные стены были в плохом состоянии после недавней осады, а армия Саладина отчасти деморализована. Но Ричард необъяснимо надолго застрял в Яффе и упустил свой шанс.

Кампания продолжалась, перемежаясь с переговорами. Самая блестящая победа, одержанная Ричардом, была в битве при Яффе в 1192 г. У английского короля было всего 54 рыцаря, 15 коней и не больше двух тысяч пехотинцев. Тем не менее он разбил мусульманское войско из 7 тысяч конников.

Но положения это не изменило. У Саладина по-прежнему была боеспособная армия. Иерусалим оставался в его руках. Он прекрасно понимал, что Ричард рано или поздно должен будет уехать на родину, и хозяином положения все равно останется он. В 1192 г. договор Ричарда с Саладином был подписан. К франкам отходило все побережье к северу от Яффы. Им предоставлялось право паломничества в Иерусалим. Аскалон подлежал разрушению. Так завершился III Крестовый поход. Это был весьма жалкий результат для объединенных усилий всего христианского мира.

И безусловно, как бы это ни было позорно для христиан, настоящим героем этой страницы ближневосточной истории стал мусульманский правитель Саладин.

Ричард отплыл на родину. Когда он проезжал лишь с небольшим эскортом через Австрию, его арестовал старый враг герцог Леопольд Австрийский и продержал год в тюрьме. В 1194 г., заплатив огромный выкуп и дав клятву вассала императору Генриху VI, Ричард вышел на свободу. Следующие пять лет он провел в военных походах на территории Франции, покуда случайная стрела в 1199 г. не оборвала его жизнь. Он был плохим сыном, плохим мужем и плохим королем, но храбрым и талантливым воином.

Новый крестовый поход стал готовить германский император Генрих VI — самый могущественный средневековый правитель, завоевавший уже Сицилию. Он планировал начать свой крестовый поход с завоевания Константинополя. Но в процессе подготовки кампании он скоропостижно скончался в 1197 г.

 

АЛЕКСАНДР ДВОРКИН

Продолжение

Поделиться ссылкой:




Комментарии к статье


Top